– Знаешь, ради тебя я готов полюбить что угодно.

– Хорошо. Запомню твои слова и при случае использую против тебя.
– Пошутила Пси.
– Заезжай за мной и прокатимся. На Остоженке есть небольшой островок, где время не властно над пространством. Нечто среднее между музеем и картинной галереей.

– Окей.
– Обрадовался он.
– Сейчас как раз мечтал о том, чтобы проветрить мозги.

Она засмеялась.

– Проветришь. Ещё как проветришь.

Колганов приехал по указанному адресу и Пси, несмотря на то, что одета в обтягивающее вечернее платье цвета бордо, легко впорхнула в салон.

– Ты великолепна, - невольно вырвалось у него.

Она немного покраснела.

– Спасибо.

– Честно говоря, не ожидал, что ты позвонишь..., - Егор не договорил.

– Что я позвоню так быстро?
– Она пытливо на него посмотрела.
– Или вообще позвоню?

– В общем, да.
– Признался он.
– И то, и другое.

– Ну вот видишь, какая я непредсказуемая, однако. Приличия ради будем считать нашу встречу не свиданием, а...эмм...экскурсией. Я - твой гид, экскурсовод в мир таинственного и неизведанного.

– Ого!
– Подыгрывая, воскликнул Колганов.
– А денег-то мне хватит на оплату билета?

– Деньги - это всего лишь деньги. Моя цена - гораздо большее!

– Душа?
– Предположил он.
– Сердце? Почки? Печень не предлагаю, потому что она, думаю, далека от товарного вида.

Оба засмеялись.

– Если без шуток, - продолжила Пси серьёзным тоном, - то хочу показать тебе работы солнечных мастеров: художников, скульпторов. Ты и так достаточно увидел недавно, так что, считай, твой билет оплачен заранее.

– Звучит интригующе, - признался он, безуспешно стараясь не утонуть в её бездонных глазах.

– Скоро увидишь. Внешне ничем не примечательное место. Скорее, наоборот. Но для ценителей, для тех, кто знает...

Как девушка и предупреждала, музей оказался снаружи практически незаметным. Крошечная вывеска - Колганов прошёл бы мимо, не обратив внимания. Может, так и задумано?

Псиведьма словно прочла мысли журналиста:

– Официально - Музей копий. На самом же деле...

– Я тебя понял, - отрапортовал он бодро.

Внутри прохладно. Свет слегка приглушен. Но экспонаты - картины, скульптуры и другие предметы искусства, индивидуально подсвечены. И тишина. Несколько посетителей неторопливо прохаживаются, подолгу замирая у каждой из художественных работ.

Псиведьма легонько прикоснулась к Егору плечом. От этого невинного жеста сердце парня бешено заколотилось. Она уловила это его состояние, и прижалась немного сильнее. Колганов обнял её за талию и тут же отпустил, почувствовав, что не может совладать с эмоциями. Пси улыбнулась. Оба продолжали молчать.

– Кто-то обещал быть моим гидом, - прошептал он.

– Помню, помню.
– Он тоже перешла на шёпот.
– Просто боюсь помешать своей болтовнёй остальным.

– Перефразируя слова главного героя фильма "Шоколад": хорошая отговорка, правильная. Но - не канает.

Псиведьма ткнула его пальцем в бок.

– Ах так!
– С дружеским вызовом зашипела она.
– Ну смотри, когда все уйдут, запру тебя здесь, устрою тебе другое кино - "Ночь в музее". Вот тогда пожалеешь, что задирал меня!

– Боюсь, боюсь!

– Так и быть, выполню своё обещание.
– Девушка взяла журналиста под локоть, и они шагнули к висящей напротив картине, отображающей внутреннее убранство старорусской избы.
– Василий Поленов, интерьер русской избы. Кстати, само слово "изба" на Руси имело множество вариантов произношения в зависимости от места проживания: ызба, изьба, истопка и так далее. Все эти слова часто мелькают в летописях и имеют прямую связь с глаголами "топить", "истопить". Ларчик открывается просто: изба, прежде всего, это здание, оборудованное печкой и призванное согреть в лютый мороз.

Колганов всматривался в полотно, внимательно при этом слушая Пси. Картина дрогнула и начала расплываться. Он проморгался. Зрение вернулось, но...работа великого художника стала трёхмерной. Как если бы на журналисте были 3D-очки. Интерьер расширился, и вместе с приобретением полноты наполнился новыми красками. Заскрипели ставни, берёза за окошком качнулась от дыхания ветра. Ноздри защекотал сладкий ароматный дым.

Голос его гида долетал откуда-то издалека. Слов не разобрать, и он просто перестал вслушиваться, отдав себя во власть происходящему. Сколько так продолжалось, непонятно. И Псиведьма, повторив что-то несколько раз и не услышав ответа, перешла к действиям.