— Мы никогда об этом не говорили, но, поверь, я… — плечи Ромы опускались все ниже.

— Верю, милая. Никто из нас не имеет власти над собственными чувствами. Ни ты, ни Грей, ни я. Мне ли не знать. Моя любовь к Эрику случилась внезапно и более того, вопреки моим желаниям.

— Эрик? — вскинула голову Рома, уставившись на меня огромными от удивления черными глазами.

Рассказ мне дался тяжелее, чем я думала. Боль затопила. Словно заново вскрытую рану обильно присыпали солью. Было трудно рассказывать о своих чувствах, которые я так бережно лелеяла в своем сердце. Трудно открывать душу. Но обстоятельства вынуждали.

О неожиданно появившемся в моей жизни женихе, я уже едва слышно шептала. Охрипшая от попыток сдержать слезы, я с надеждой смотрела на Рому. Она плакала. Никогда прежде я не видела слезы в этих черных глазах.

— Боже, Катрин…

— Помоги, — вновь озвучила я свою просьбу.

Наверное, это было не честно, но пути назад я уже не видела.

Ромашка молчала бесконечно долго. Но к моему великому облегчению, думала не об отказе, а о возможных вариантах.

— Есть травяной состав, который можно приготовить на любой кухне. Этот настой не сложный и не опасный, но его нельзя принимать долго.

— Почему?

— Его обычно применяют при обычном отравлении. Он очищает организм.

Я понимающе кивнула.

— Тебя будет постоянно тошнить. Бледность и слабость обычное побочное действие. Причем слабость очень сильная.

— Проводить время в постели лучше, чем в обществе Дриона.

— Катрин, речь идет о двух-трех днях не больше, — вернула меня Ромашка в реальность.

— Я благодарна и за это.

Настой оказался на удивление отвратительным. Даже не подозревала, что на замковой кухне можно найти нечто подобное. Глотать отвратительную жижу было сложно, но понимая, что стоит на кону, морщилась и пила. Ком к горлу подкатывал почти сразу. А дальше в глазах темнело и от спазмов шумело в ушах.

Два дня я не показывала носа из спальни, просто не в состоянии выйти. Слабость, о которой говорила Ромашка, была просто чудовищной. Тошнило часто и есть не хотелось совсем. Я уже и сама не рада была.

Единственное, что действительно меня устраивало, это полное отсутствие в моей жизни Дриона. Сам он не появлялся, а я о нем не заговаривала. Что все эти дни дела Калеб я не знаю, но почему-то была уверена, что Грей держит его подальше от дома. И не сомневаюсь, что не только я тому причина. Он не позволит, чтобы рядом с Ромашкой находился человек, которому он не доверяет. Слишком многое им пришлось пережить, чтобы обрести свое счастье и рисковать этим счастьем он никогда не станет.

Лишь сны приносили радость. Там всегда со мной был Эрик. И если раньше эти сны мучили меня своей несбыточность, то теперь я предпочитала их яви, чтобы хот немного побыть с любимым.

Ромашка все больше тревожилась, глядя на мое побледневшее лицо и впалые щеки. И если сначала она молчала, то однажды с трудом добудившись меня утром, заявила.

— Катрин, пора снижать количество отвара, иначе ты действительно заболеешь. Любое лекарство в большом количестве может стать ядом.

— Еще немножко, Ромочка, пожалуйста, — слабым голосом попросила я в очередной раз.

Она лишь тяжело вздохнула, и сокрушенно покачав головой, отправилась на кухню. Рома никому не доверяла приготовления отвара. Во-первых, была вероятность, что кто-то мог знать состав и понять, что происходит. Да и, не имея представления, насколько много власти Дрион приобрел за это время, лучше не рисковать. Во-вторых, она очень переживала из-за того, что из-за одной ошибки мне может стать хуже.

Как бы я не просила, еще через пару дней, не смотря на выпитую мной гадость, мне стало гораздо лучше. То, что это дело рук Ромашки даже не сомневалась, да она и не скрывала.

— Я постепенно делаю его слабее, и очень скоро придется отказаться от отвара совсем, — твердо сказала Ромашка, и больше не поддавалась ни на какие уговоры.

Уже на следующее утро слабость почти прошла. Лишь тошнота еще не пропала окончательно, и любое резкое движение заставляло кожу покрываться испариной. Спасть я тоже стала меньше, все чаще просыпалась по ночам от малейшего шороха.

— Завтра последняя порция, — однажды вечером уходя, сказала Ромашка.

— Все равно спасибо, — ответила я вслед, понимая, что мое время подходит к концу.

Сегодня сон был особо неуловим, и я с трудом заставила себя ни о чем не думать. Дрема была тяжелой, но не позволяла отдохнуть и окончательно провалиться в небытие и потому раздавшийся шорох совсем рядом со мной легко меня разбудил.

Распахнув веки, я встретилась взглядом с серо-голубыми глазами. Полная луна, светившая прямо в окно, позволяла рассмотреть мужчину, нависавшего надо мной. Распущенные волосы, кривая холодная улыбка, оголенный торс.