— Нет, этого мне не запрещали, — признался Джо. — Но только потому, что они, по-моему, до этого не додумались.

— Если я заплачу, разрешишь мне позвонить из сторожки?

Джо задумался.

— Кому ты собралась звонить?

— Председательнице клуба.

Затея с клубом казалась ему сплошным ребячеством, но у него не хватило смелости поссориться из-за этого с Полиной. Во всяком случае, она могла пройти три километра и позвонить из табачной лавки…

— Ладно. Но я пойду с тобой и буду рядом.

— Иди, — пожала Полина плечами. — Если тебе так нравится. Не понимаю, чего ты боишься!

Джо подумал, что если поднимется шум, то мсье Хольманну это не понравится. Но, может быть, с графа де Сен-Нона чуть спадет спесь. Он разрешил Полине позвонить. Они вошли в крохотную сторожку. Джо слегка смутился, так как она увидела авиамодель, которую он клеил. Это немного отдавало ребячеством. Нет, Полина не такая, чтобы смеяться…

Она позвонила в «Атриум», попросила Жанину, которая немедленно обрушила на нее поток жалоб.

— Ты не представляешь, маленькая моя. Прошло пятнадцать дней — заметь, пятнадцать! — и они все еще не нашли ничего лучшего, как запихнуть меня в биллиардную, и вот, представь себе, изредка заходят посетители, которым хочется поиграть, а я не могу ни лечь спать, ни переодеться, ни даже поплакать! После той драмы, что я пережила! А мсье Морису и Геренам, похоже, на все наплевать, они ездят по экскурсиям; мсье Морис, естественно, напрашивается на приглашения, но я не из таковских, мне, будучи председательницей, надо сохранять свое достоинство, ты же понимаешь, у меня нет денег, чтобы поселиться в «Боманьер» или хотя бы питаться там, кстати, туда не пускают с собаками, а я выписала Жикки из псарни, где он временно находился, я не могу вынести этого одиночества, и он, бедненький, тоже ютится в бильярдном зале! Передай Дикки, что нужно его любить, любить всем сердцем, чтобы терпеть все это! Ну, конечно, я не жалуюсь, только…

— Послушай, Жанина, мы не видели Дикки, — удалось Полине вставить словечко.

— Как? Но я думала… ведь они обещали…

— Слушай, Жанина, — решительно начала Полина. — Мне необходимо с тобой встретиться. Ты ведь председательница, и нам нужно принять решение. Постарайся собрать Геренов, Мориса, может быть, Бодуэнов, если ты их найдешь, девушек… Я дойду до деревни, туда полчаса ходьбы, автобус отходит в два часа, потом идти еще минут двадцать… Значит, у тебя я буду в половине четвертого. Разыщи максимум фанатов и собери их. Я буду ждать сколько надо. Есть вещи, которые мы должны решить сообща. Чао.

Она повесила трубку. Джо совсем развеселился:

— Наполеон!

Джо поцеловал ее в щеку, когда она выходила из сторожки. Полина тоже поцеловала его. Она больше не сердилась на него.

— Хочешь, подброшу тебя до деревни?

— Нет. На автобус я успею, а у тебя из-за этого могут быть неприятности.

— Неприятности?! Ну мальчик с пальчик, топай! Привет!

Они снова поцеловались. Их охватило легкое смущение.

— Привет. Ну, до скорого.

— Но что ты хочешь сделать? — полюбопытствовал он. Эту девушку Джо находил презабавной. Но по-настоящему милой. Другая наделала бы шуму из этого отключения воды.

— Я попробую, — скромно ответила Полина, — попробую придумать что-нибудь, изменить все это.

— Ого! Полина, не скрытничай. Скажи. Ты что, мне не доверяешь?

— Нет, доверяю! — Она, уже отойдя в сторону, остановилась. — Это не секрет. Попробую организовать демонстрацию.

Демонстрацию?! Он смотрел вслед Полине — этой крохе: метр пятьдесят пять сантиметров, сорок килограммов, шестнадцать лет восемь месяцев. Демонстрация из-за Дикки-Короля! Джо прямо-таки остолбенел.

Полина, озабоченная, вернулась в замок под вечер. «Я всех собрала», — думала она. Однако радости от этого почти не чувствовала.

В «Атриуме» она нашла Жанину совсем не готовой к действиям. После пресловутого ужина, на котором ее не посадили за стол почетных гостей, она беспрестанно на все жаловалась: по ее мнению, это стало исходной драмой, повлекшей за собой все остальные. Если бы ее послушали! Она одна поняла отчаяние Дейва; то, что следовало бы сделать с имиджем, с пластинкой, со всем… и смерть Дейва, как и депрессия Дикки, и «остальное» — все произошло потому, что Жанине Жак не предоставили места, какое по праву ей полагалось.

Йоркшир Жикки, невозмутимо возлежавший на биллиардном столе, положив голову на лапы, казалось, разделял всеобщее уныние. Один за другим подходили фанаты, которых сумела разыскать Жанина, настроение у них было разное. Полина коротко сообщила о положении в замке: с тех пор, как они обосновались там, им не удалось увидеть Дикки (все искренне разволновались), у их возникли сомнения насчет поступков и морального духа «детей счастья», когда они понаблюдали за ними в привычной для тех среде. В конце она рассказала о трудностях и растущей нужде фанатов, брошенных в сосновой роще без информации, без посещений, а теперь и без воды. Нельзя сказать, что этим она вызвала сочувствие. В конце концов, никто не заставлял их разбивать лагерь… Во время турне все испытывали трудности… Всех ведь с собой не возьмешь! (Это сказали Герены.) Надо уметь приносить жертвы. (Это подчеркнул мсье Морис, которого Герены взяли с собой.) В конце концов, погода стоит хорошая, если рядом есть деревня, значит, есть и вода… (Это заметила Мари Бодуэн.)