— Эдит Пиаф тоже пела вместе со «Спутниками песни»!

— И это не лучшее, сделанное ею…

В этом жарком споре Дирк пустил в ход все свои козыри.

— Одним словом, их духовность всего лишь лицемерие. Оставаясь наедине, они устраивают собрания, которые называют сеансами, они и пьют, и едят роскошную жратву, курят марихуану…

Однако разоблачение не произвело ожидаемого эффекта.

— И это тебя смущает? — с иронией спросил Марсьаль. — Ты же у нас эмансипированный!

Дирк покраснел от злости.

— Меня это смущает потому, что они корчат из себя маленьких святош!

— Если бы вы знали, что творится в монастырях! — Это Эльза внесла свой вклад в дискуссию. — У меня была подруга, послушница…

Однако нравы, приписываемые «Детям счастья», смущали фанатов гораздо меньше, чем вероятное пленение Дикки.

— Они вправе изредка поразвлечься…

— В конце концов, они ведь не монахи…

— У меня слюнки текут от этих рассказов о роскошной жратве. Если меня пригласят, я не откажусь…

Дирк оказался в нелепом положении преданного идеалиста.

— У тебя сухари остались?

— Да. Дай мне открывалку…

Фанаты еще несколько минут продолжали возмущаться.

— Не вечно же, черт возьми, нам торчать здесь! Когда же состоится большое собрание клуба, которое обещал Алекс?

— А что, если после завтрака мы пошлем делегацию поговорить с Дикки или хотя бы с Отцом?

— Пойду сварю кофе, — объявила мадам Розье.

— Не хочет ли кто-нибудь горячего рагу с бобами?

Скопище фанатов расходилось, обмениваясь продуктами; жизнь в сосновой роще, сколь бы неприхотлива она ни была, налаживалась. Кое-кто из девушек даже развешивал белье… Дирк дулся. Он совершенно чистосердечно надеялся встать во главе фанатов, отвоевать, торжественно вернуть Дикки в среду по-настоящему преданных ему людей… Лионель что-то наигрывал на гитаре.

— Да перестань! В жизни не слышал, чтоб играли так плохо!

Неся маленькую кастрюльку, к ним подошла мадам Розье.

— Не понимаю, — удивилась она. — Воды нет. Ни капли.

— Наверно, они ее отключили…

— Зачем? Для поливки?

— Говорил я вам, — ухмыльнулся Дирк, — что они на все способны! Отключили, чтобы прогнать нас! Получить свободу действий! Покорить разум Дикки прежде, чем мы помешаем им сделать это.

— Что вы! — воскликнула Полина, подумав о Никола, о его нежной приветливости. — Я не верю, что они могли сделать это! Может, труба лопнула? В такую жару…

— Ну да, кто этому поверит!

— Во время-то обеда! Поди спроси у своего дружка шофера! Сама убедишься.

— Конечно, сейчас же пойду! — ответила возмущенная Полина.

И пустилась бежать. Гравий скрипел под ее красными кедами, словно под копытцами пони.

— Джо! Ты в курсе дела? Представляешь!

Он жестом прервал ее:

— Да знаю, знаю, милочка моя… А что я могу? Таков приказ.

— Какой приказ? Ты хочешь сказать, что они отключили воду нарочно?

— Ну да, черт возьми!

Полина, естественно, считала, что это дело рук «Детей счастья». Джо не станет ей лгать, только бы она ему верила… Это, наверно, раскрыло бы ей глаза на всех этих дегенератов…

— Знаешь, никогда бы не поверила, что они способны на такое. Правда, не поверила бы! Они же говорят, что ищут мудрости…

— Наверное, вы мешаете им ее искать? — не сдержался он. — У вас транзисторы, вы полощете ноги в пруду…

— Нас уже не было бы здесь, если б они вернули нам Дикки!

— Тебе-то какое до него дело? Прежде всего ему, может, нравится тут, в их роскошном отеле!

— Нам необходимо в этом убедиться, — твердо возразила Полина. — Но раз они не пускают нас повидаться с ним… Что же нам предпринять?

Сумасшедшая. Все девчонки такие. Или дурехи, или сумасшедшие…

— Драть глотки. Все разнести здесь. Поджечь сосновую рощу. Или же просто убраться отсюда и закончить свои каникулы в каком-нибудь уютном местечке, где есть вода. Неужели все это нравится такой девушке, как ты?

Однако она уже не слушала Джо. Неожиданно ее лицо осветилось.

— Правда, что они приказали тебе, чтобы ты не разрешал нам звонить по телефону? У тебя ведь в сторожке есть телефон? Не ври. Я слышала, как он звонил, когда мы устраивались в роще.