Шрифт:
— Скоморох! — сказала она и поставила поднос на стол. — Водку берите сами. Я пошла спать.
— Без меня? — удивился он. — А что наш гость подумает? Ты пошла, я следом, а он?
Она безразлично и устало пожала плечами. Села в кресло и включила телевизор. По всем программам не было картинки, один только шум. Она выключила и принялась за шитье. Цаплин смотрел на нее, приоткрыв рот, потом встал, подкрался сзади к креслу, подхватил, поднял ее на руки, понес к нам за столик.
— Осторожней! — охнула она. — Тебе нельзя! С твоим сердцем…
— Мне сегодня можно все! — сказал он, усадив Ирину на свое место. Потом с трудом разогнулся, держась за позвоночник.
— Ну вот, я говорила…
— Да, ты говорила! Это Пашка, сволочь, позвонки мне вышиб! Хирург еле приладил… Ну чего, особое приглашение требуется?
— Но ведь час ночи. — Она взглянула в мою сторону. — Хоть вы, Павел Сергеевич, его остановите. Он сегодня достаточно выпил.
Я пил кофе, поглядывая на счастливую пару. А ведь уже было решил воспользоваться их кажущейся неадекватностью.
Я встал, подошел к бару, достал оттуда бутылку «Столичной» и пару рюмок.
Откупорил и разлил. Вопросительно взглянул на Ирину. Она молча подставила свой фужер.
— Вот это я понимаю! — сказал Цаплин. — Без лишних слов. Человек поступка! Вот кого тебе надо, Иринушка! А не такую развалюху, как я!
Она вскочила, но он успел схватить ее за руку.
— Шучу, шучу! Да Паша, поди, привык уже к нашим развлечениям. У хозяина, поди, не разгуляешься, а? Слышал, теперь с вами живет? Ну так и выпьем — за прибавление в семействе!
Мы выпили, закусили лимоном.
— Уж очень ты сегодня развеселился! — Она погладила его по небритой щеке.
— А сам не пойму! Убийцу своего встретил! Чем не радость? Шучу, шучу, никакой, Паша, не убийца! Он маэстро, мировая звезда классической музыки. А убийства — это так, хобби…
Ирина отставила свой фужер, отклонилась в кресле, переводя взгляд с него на меня. Я застыл, держа недопитую рюмку в руке. Потом поставил ее на место.
— Он в гостинице, вы правы, — сказал я.
— И что? — Он зло посмеивался, сощурив пьяные глазки под стеклами очков. — Я и не сомневался, говорил уже. Что дальше?
— А вот мы сейчас поедем к нему и там все решим, — сказал я. — А то мне уже надоело слушать.
— Да никуда я не поеду! — ответил он с нервическим смешком, не очень, впрочем, уверенно.
— Поедете, — сказал я.
— Да не поеду я! Иринушка, скажи ему. Он думает — все может.
— Павел Сергеевич… ну вы-то благоразумный человек. Вы же видите.
— Убийца он, убийца! — повторил он. — Хочет меня по дороге прикончить, я знаю, ему задание дано!
— Я же говорила, ему нельзя пить! — вскочила Ирина. — Просто не ожидала от вас, Павел Сергеевич!
— Он ничего не знает, — сказал я Цаплину. — Поэтому вы застанете его врасплох. И тут все-все выяснится. Ну как это бывало прежде, помните? Приезжали и все полюбовно решали.
— А он там — инкогнито? — заинтересовался Цаплин. — Как чиновник из Санкт-Петербурга? Все равно не поеду!
Я поднялся. Тут нельзя было показывать сомнений или колебаний. Дальше должно все идти неумолимо и своим чередом. И ни одного лишнего слова.
— Вы поедете с нами? — спросил я Ирину.
— Я? Зачем? Что мне там делать? — прижала она руки к груди.
— Ее зачем! — закричал, покраснев, Цаплин. — Зачем ее впутывать?.
— Как хотите, — сказал я, глядя на часы. — Собирайтесь. Я жду вас в машине.
Краем глаза я заметил, как они растерянно переглянулись. Он посерел, потом позеленел.
— Не оставляй меня, Иринушка! — сказал он плаксиво. — Ему что! Выбросит по дороге, как Пичугина, а после будет Верди играть! Ты не знаешь этих людей… — зашептал он. — И к тому же — машина! Ты совсем забыла про свою машину! Куда он ее потом денет?
Она посмотрела на него, не скрывая презрения, смешанного с чем-то наподобие материнской жалости.
— Я водку не пил, — сказал я. — Поэтому, если не возражаете, сяду за руль.
16
Она села с ним на заднее сиденье. Он секунду-другую сидел, окаменев, потом вдруг вскочил.
— Я никуда не поеду. Вы что-то задумали! Оба!
И стал выбираться из машины. Она не сдвинулась с места.
— А ты? — спросил он. — Поедешь с ним? С этим бандитом?