– А, девушка? – вновь проявил недюжинную сметливость Сынхен. – Тогда тем более, нечего тянуть время. Звони и говори, что думаешь. Когда подбираешь тщательно, что сказать, как-то лицемернее получается.

– Как скажешь, любовный гуру, - пошутил Хонки, взявшись за трубку. Гитарист из них был в самых долгих отношениях, да и парень он был добросовестный и хороший. Было чему поучиться. Что ж, звонить, так звонить. Хонки нашел номер Мины и нажал на него, приложив к уху мобильник. Пошёл гудок, второй. Сынхен принялся готовить обед… черт, ведь уже, в самом деле, далеко не утро, а почти полдень! Не стоило так поздно возвращаться, или встать надо было раньше, переборов себя. Десятый гудок. Никто не берет. Хонки сбросил и отложил телефон. – Не берет.

– Накосячил? – не оборачиваясь, над разделывательной доской полюбопытствовал одногруппник.

– Да вроде бы нет… я обещал позвонить, но не называл точного времени. Хотел вчера, но не получилось…

– Перезвони позже. Все бывают заняты. – безмятежно занимался своим делом Сынхен. Хонки посмотрел на его затылок и опять поймал себя на легкой зависти. И у этого всё на личном прекрасно, и девушка у него хорошая.

– Да, позвоню попозже ещё.

Встав из-за стола, Хонки переключился на свои обязанности айдола. Душ, приведение себя в порядок. Нужно отправляться в агентство, посетить с менеджером фирму, заинтересованную в нем, как в лице для рекламы. Но через час рука уже сама достала телефон и набрала номер Мины. Снова почти десять гудков, и снова никто не поднял. Вечером он позвонил третий раз, и опять безрезультатно. Не понимая, на что можно было обидеться, ведь он не клятвенно обещал позвонить именно в тот вечер, он начал вспоминать прекрасную привычку Хичоля удалять номера тех, кто не отвечает. Но это было без толку – телефонный номер Мины он знал наизусть. Он написал ей сообщение: «Извини, что не позвонил вчера, был очень занят. Как у тебя дела?». На это тоже отвечать никто не спешил. Нервы грозили лопнуть, голова отказывалась думать о другом, сотовый становился навязчивой идеей. Какая глупость! Мина тоже не обещала, что с радостью ему поднимет, она, по-хорошему, так и не сказала, что будет, если он позвонит, просто разрешила ему это сделать. Черт, как он сразу не понял, что в ней нет ни капли желания возвращаться к нему! Конечно, она-то выглядит всё так же, у неё есть парень, а он… Наверное, как увидела, сразу пожалела, что вообще написала ему, этому пополневшему невызревшему мужчине, который, как и раньше, не мог толком серьёзно поговорить, разложить всё по полочкам и разрубить все сомнения. Хонки откинул телефон и собрался ложиться спать. Ясно, что он ничего не дождется. И звонить больше не будет. Иногда может показаться, что судьба вновь возвращает тебе что-то, но, в конце концов, если и раньше ничего не клеилось, не пора ли понять, что это вовсе не судьба, а ошибочное стремление друг к другу? Нужно просто забыть о Мине, как она, похоже, уже сделала сегодня с ним.

Умейте всё делать вовремя

– Привет, Хиним, ты не занят? – не выспавшийся и немного нервный, Хонки потянулся за моральной помощью к старшему другу.

– Ты же знаешь, что я занят всегда, но для друзей я точно так же всегда свободен. Что такое?

– Я хочу выпить. – проныл парень, надеясь, что его зов не оставят безответным.

– Только позавчера ж надудолились. – зевнул мужчина, но, невидимый по другую сторону, уже полез в свой органайзер, уточнять расписание на ближайшие часы.

– Знаю, но душа просит.

– Что стряслось? – догадался о присутствии причины Хичоль.

– Помнишь, я тебе пытался позавчера рассказать о Мине?

– Да вроде даже рассказал. Я знаю вашу историю, можешь не уточнять.

– Ну так вот. Ничего не вышло. Она не хочет меня больше видеть! Не могу сидеть на месте и думать об этом, трясти начинает, всё бесит! Какого черта ничего не получилось? Хиним! – простонал Хонки.

– Ладно, давай встретимся через пару часов, но я могу задержаться.

И вот они уже сидели в баре, заправляясь литром пива, потому что Хичоль отказался переходить на более крепкие снадобья – завтра ему нужно было наверняка быть в форме. А Хонки раздумывал, не увлечься ли дальше соджу в одиночестве. Огорчение и досада теребили нутро, не сдаваясь на милость покоя.

– … и вот после этого всего, сколько раз я позвонил и даже написал, она молчит и не отвечает. – стукнув стаканом по барной стойке, вокалист покачал головой. – Пиздец, что я не так сделал?

– А давай попробуем найти, что ты сделал так? – засмеялся Хичоль и похлопал его по плечу. – Хорош убиваться, этих баб никогда не поймешь. То им любви и нежности надо, а когда ты любишь и нежный, ты вдруг унылое чмо, и им надо мексиканских страстей. А когда ты по их же желанию превращаешься в мачо, то, оказывается, надо было позвонить не в тот лунный день, встав на левую ногу, перебросив через плечо соль и прокукарекав. Или я там не знаю, что ещё.

Хонки вымученно улыбнулся, закивав. Решившись, он попросил налить ему рюмку корейской водки.

– Я вчера и прокукарекать был готов, если бы она сказала, понимаешь? А что вместо этого? Мне не поднимают! Игнор! Всё, пошел в жопу со своими чувствами. Плевать она хотела.

– Может, не всё так плохо-то? Уверен, ей не безразлично произошедшее и происходящее. Когда женщине всё равно, она поднимет и поговорит, потому что в руках себя держит, а если не поднимает, значит, щемит что-то, ясно?

– И как я должен понять что? Я же не телепат! Как будто она не знает, что я бы всё выслушал! – выпив первую порцию соджу, язык Хонки развязался. – По сути, все наши отношения кончались, потому что она не выдерживала что-то во мне, потому что я себя вел не так, а она долго-долго терпела, а потом выговаривала, или не выговаривала и уставала от этого. А лучше бы сразу выясняла всё, и теперь то же самое? Опять молчать? Зачем? Господи, ну почему Мина настолько замкнулась в себе? Я же помню, что она была открытой, достаточно легкой на подъем, задорной…