– Я чувствовала свою вину. И чувствую. Он не должен был уходить, - быстро вымолвила я, стараясь скорее отделаться от этой темы, которая причиняет мне боль и кажется неуместной при Лео.

– Он звал тебя с собой? – угадал бывший привратник. Я опустила лицо, задев лбом воротник его рубашки. Кивнула, задев его тем ещё дважды, при движении головой вверх и вниз.

– Но уже тогда, когда он предложил мне уйти с ним… я не захотела. Его предложение и радовало и пугало меня.

– Предложение? – переспросил Лео. Почему бы ни быть искренней и не сказать правду?

– Он заикнулся о планах на будущее. Семье, замужестве… я испугалась и подумала, что не хочу этого. А потом испугалась, что прощаюсь с ним навсегда – а он очень хороший парень, - и бросилась к калитке.

– Ты не хочешь семью? – недоверчиво и со странной озадаченностью полюбопытствовал Лео. Это не укладывалось, видимо, с его образом девочки. Все девочки хотят замуж. Наверняка, даже его сестры-шлюхи болтали о подобном, о том, как было бы здорово выйти замуж и больше не торговать собой.

– Хочу, но не так рано… я так много узнала здесь! Тигриный лог открыл мне целый мир, который я не видела и не замечала, который я хочу увидеть и узнать получше, прежде чем решиться на что-то окончательное.

– Да, ты ещё маленькая, чтобы определиться с чем-то, - категорично отметил Лео. Спасибо, что не сказал «глупая».

– А ты?.. Никогда не поменяешь… ремесло?

– Нет, - спокойно произнес он и это короткое «нет» петроглифом выбилось на утесах гор. Это было незыблемо. Если Лео решил что-то, то так будет отныне и присно. – Это невозможно.

– Как сказать… ты же знаешь о Хане, да?

– Я не вправе осуждать, - скромно понурился парень. – Он мой учитель и куда мудрее… но я бы не стал так делать. У него дети. Детям нужен отец. И мать. Двое родителей. По-другому дети не будут счастливыми, - я была полностью согласна с его умозаключениями. – Мы в ответе за тех, кто на нас надеется. Кому мы подарили надежду. Я знаю, что не отрекусь от долга, поэтому не заведу семьи и детей. Я не сделаю их счастливыми. Не надо браться за то, что сделаешь плохо, - Лео выдохся, договорив всё это. А вот не думаю, что детей бы он плохо сделал, честно слово! Но я не знала, что сказать. Я хотела семью в отдаленном будущем, а он отказывался от этого насовсем. Если бы была возможность стать его спутницей… смогла бы я отказаться от своих женских мечтаний ради него? Или я смогла бы разубедить его, что дети от него непременно станут несчастными? Я понимаю, что он вспоминает своё детство и горюет заранее о таких же, кто будет лишен любви и внимания. Пусть даже у него и была какая-то мать в пределах досягаемости, кто-то из проституток, но отца у него не было. Скорее всего, мальчик рос с уверенностью в том, что будь у него отец – жизнь сложилась бы по-другому. Папа бы всё поправил, спас его. Все папы для малышни супер-герои. Поэтому так высок был для Лео авторитет Хенсока и мастеров. Эти мужчины действенно, на самом деле, изменили его судьбу к лучшему, противопоставив себя злодеям – клиентам путан и директору цирка.

– Значит ли это, что ты хочешь остаться… монахом навсегда? – попыталась я яснее выразиться, но, похоже, не вышло. Жаль, я так удачно подобрала обозначение с нужной смысловой нагрузкой, а Лео не уловил.

– Монахом?

– Ну… отрекшимся от личной жизни, - подсказала я, но выражение его лица всё ещё не расслаблялось, пытаясь понять меня. – Ну, не иметь никаких отношений с девушками! – пришлось пойти напролом мне.

– Я… - то ли он понял, или нет, но девушек воспринял, как пол в целом. – Я навещу сестер, когда выйду отсюда.

– Да я не о сестрах!.. – я заткнулась. Минуточку. Сестер? Он-то думает, что я не знаю! А он не умеет врать. Поэтому прямо заявил, что покинув монастырь попрется в бордель. К проституткам. Жест истинного аскета. Нет, серьёзно, он хочет наведаться к тем самым и найти родственников, или испытать первый опыт со шлюхами? – Лео! – задохнулась я от надуманного, возмутилась ему, и не могла ничего сказать, чтобы не выдать своего информатора. Нечестно по отношению к Хенсоку, да и Лео будет неприятно, что я выудила о его прошлом всё-всё-всё. Но мысль о том, что мой чистый и непорочный Саб-Зиро пойдёт вкушать всего и сразу к порочным продажным женщинам ввергла меня не то что в трепет – в вящий ужас! Это недопустимо! Вандализм! Меня даже не поцелует, а их… их… фу ты ну ты! – Лео! – громко повторила я. Он внимательно на меня смотрел. – Поцелуй меня! – моргнув, он крепче сжал мою ладонь в своей. – Пожалуйста, - добавила я. Его грудь приподнялась от вздоха, напоминающего подготовку, попытку решиться. – Я сама не дотянусь, - совсем тихо закончила я и смутилась. Губы Лео дрогнули от полуулыбки. Он наклонился. Ближе. Ближе. Ближе. Я не закрыла глаза, смотрела, как он прислоняется, миллиметр за миллиметром. Он тоже не смыкал век. Чуть наклонил голову сразу. Носы не стукнулись. Его губы тронули мои. Вот теперь можно: я прикрыла глаза. Лео замер, словно поцелуй нес тот же эффект, что взгляд Горгоны. Я осторожно подняла свободную руку и, занеся её ему за шею, чуть приобняла и надавила. Смелее, продолжай, прошу! Я… я люблю тебя, Лео! Но я не могу сказать этого. Занята поцелуем, да. Вздрогнул ли он или нормально воспринял мой жест – понятия не имею, меня настолько колошматило саму, что я плохо чувствовала его реакцию. Но его губы плотнее прижались к моим. Теперь, когда они так тесно встретились… следует ли повторить то, чему научилась я? Спасибо юным учителям-добровольцам. Давя на губы Лео, я слегка приоткрыла свои. Не испугается? Не оттолкнет? Уста мягко раздвинулись и, едва захватив мои, остановились. Монах отстранился, выпрямившись. Я распахнула глаза, ожидая, что последует дальше. Он молчал. Ветер обвевал наши лица. Солнце поднималось всё выше, а мы стояли на месте. – Если тебе хоть немного понравилось… если тебе приятно хоть каплю, - заставляя себя говорить, чтобы не угнетаться под запутанностью наших мыслей и домыслов, забормотала я, отведя взгляд к рассвету. – Повтори это ещё раз. – и закрыла глаза. Всё, мой напор иссяк. Мне стыдно. Я принялась за старое – домогаюсь святого человека. Но он не собирается оставаться святым! Он осознано пойдет на то, чтобы развратиться, так почему бы не влезть немного до того, как это произошло?

Мои губы вдруг избавились от одиночества. К ним снова присоединились вторые. И сразу сами раскрылись. Не бесстыдно и нахрапом, но увереннее, чем даже попыталась это изобразить я. Лео разомкнул мой рот и, поочередно, поцеловал сначала верхнюю, потом нижнюю губу, втянув её в себя. Он выронил мою ладонь и, когда я почти повесила свои руки вдоль боков, его руки очутились на моей талии. Пальцы сжались на мне, крепче. Ещё. Я вытянулась, выгнула спину от мощной хватки, вцепившейся в меня, как коршун в несомую к гнезду добычу. Терпя переизбыток вложенных сил – нервничая, Лео явно не рассчитывал, - я подняла руки и обхватила ими его шею. Гори всё огнем! Я сейчас умру от происходящего. Я не верю, просто не верю… голова перестаёт думать, ноги подкашиваются… Лео вновь оторвался первым. Но рук не убрал, лишь чуть-чуть ослабив плен.

– Можно… можно я сразу провожу тебя обратно? – задыхаясь, но твердо спросил Лео.

– Что-то случилось? – нахмурилась я. Всё так хорошо шло… в чем же дело?

– Мне нужно идти…

– Пошли вместе, мы же и собирались к источнику! – напомнила я.

– Мне нужно одному, - напрягся мой непредсказуемый друг. Я насторожилась ещё сильнее.

– Я что-то сделала не так? Обидела? Оскорбила?