– Эй, чего с тобой?

– Всё… всё в порядке. – Я хотела посмотреть на Ви, но ничего не было видно. Разве можно задушить духа? Есть ли у него жизнь, кровь? Мне показалось слишком глупым это видение (или я уснула, и от тревог увидела кошмар?), и я отмахнулась от него, постаралась забыть о нем, убеждаясь, что предсказывать что-либо, как бабушка, неспособна.

– Жалко песню затянуть нельзя, - вздохнул Шуга. – С ней как-то пободрее бы катилось.

– Ну, ты в кабину водителю постучи, попроси ввернуть музончика, а то нам скучно, - предложил Ви.

– Не, вдруг у нас с ним разные музыкальные вкусы? И будем мучиться под не пойми что. Надо было угнать лимузин с джакузи. Такие бывают, знаете, где и бар, и спальня сзади. Хотя… палевно было бы его бросить потом на дороге, от такого бесследно не избавишься. Взрыв привлечет ещё больше внимания.

– Привык передвигаться с комфортом? – полюбопытствовала я, приняв всерьёз жалобы парня на неудобства.

– Привык передвигаться с мечтами о комфорте, - поправил Шуга, улыбаясь.

– Так, вы не угоняете машин?

– Если приходится, ради спасения, то бывало, - попытался быть со мной максимально честным Чонгук. – Но, естественно, угон проходит без отбора по престижности марки машины.

– Велосипед наше всё, - добавил Сахарный. – А зимой – лыжи.

– Выходит, вы всегда очень подолгу в своих путешествиях… сколько же вы уже не были у себя дома в этот раз?

– Смотря что домом называть, - почесал затылок Шуга. – В Сеуле нас нет уже два месяца.

– Восемь лет, - безэмоционально выговорил Чонгук. – Я не был дома восемь с лишним лет.

Ви принялся сочинять что-то про себя, прикрываясь похожей на мою историю о том, что он сирота, и рос, где только приходилось, так что постоянного места обитания у него нет, а я сквозь темноту уставилась на Чонгука, едва различая его профиль. Кто же он такой, этот боец, который так хорошо дерется и так много знает о преступниках? Разве может он не быть одним из них? Ему лет двадцать пять, или немного поменьше, и если он восемь лет не был дома, то посетил его последний раз ещё подростком. Живы ли его родители? Он говорил, что из многодетной семьи. Значит, он и братьев и сестер не видел столько же? Я должна была сразу поинтересоваться людьми, с которыми собиралась в путь, а не замыкаться на себе. Им тоже, скорее всего, нелегко живется.

Оставшийся путь пролетел быстро, но чем ближе подкрадывался момент выпрыгивания из грузовика, тем натянутей становились мои нервы. Я не смогу, не смогу! Сломаю себе что-нибудь, шею сломаю, головой ударюсь – что угодно!

– Всё, пора! – дал отмашку Чонгук. У меня от страха клацнули зубы.

– Я первый, - взял на себя роль первопроходца Шуга и, стараясь не шуметь содержимым кузова, подполз к краю, приподняв тент. – Ну, погнали! – сам себе приказал молодой человек и выкатился из грузовика, исчезнув в ночи.

– Как это надо делать? – судорожно стала вопрошать я. – Перекатываться? На что приземляться?

– Прыгай сразу после меня, чтобы не успела далеко от меня отъехать, - велел Чонгук. – И толкайся сильнее вперед. Ясно? – Я кивнула. – Тогда вперед! На счет «три»! Раз, два… - Когда он произнес последнюю цифру, то выпростался из-под тента, беззвучно и ловко, а я, с поднявшимся адреналином и боявшаяся сделать что-то не так, поспешила выполнить указание. В запале я и не заметила, что выпрыгивала не только собственной силой, но меня толкнул Ви, иначе бы я упала мешком с камнями под задние колёса. Единственное, на что хватило моей собственной сноровки – это не кричать. Прикусив язык, я грохнулась вперед и вниз и, предвкушая удар и боль, почувствовала под собой что-то мягкое, и только мои коленки защипало, саданувшиеся об асфальт. Я распахнула веки и увидела под собой лежавшего на лопатках Чонгука, успевшего моментально подняться, после того, как приземлился сам, рвануться следом и скользнуть под падающую меня, распахнув руки, чтобы я не укатилась на встречную полосу. По ней промчалась какая-то машина, но в целом шоссе оказалось пустынным в эту ночь, и ничто не грозило нас задавить, что и предусмотрели молодые люди, прежде чем начать соскакивать балластом.

Я уперлась руками о дорожное покрытие и медленно выпрямилась, смущено разглядывая Чонгука, на котором сидела. Он некоторое время серьёзно смотрел на моё лицо, находя там бурю эмоций и впечатлений, а потом резко улыбнулся, красивой косоватой ухмылкой, соответствующей его достаточно юным глазам. Его густые каштановые волосы откинулись со лба, образовав на асфальте хохолок над его головой.

– Не ушиблась? – задал он негромкий вопрос. Я поводила лицом справа налево. Раздался посвист Шуги.

– Эй, молодежь, ну не на проезжей же части? – Оглядевшись, я поняла, что сижу на юноше, как наездница, после чего подскочила на ноги, принявшись запахивать кофту на груди. О порвавшихся на коленях штанах и ссадинах я вмиг забыла, отступая от Чонгука, пока не уперлась спиной в спокойно стоявшего с моей и своей сумками Ви. Шуга нёс два рюкзака, свой и товарища, приближаясь к нему и подавая руку, чтобы он встал. Видно было, что Чонгук цел и невредим, но, кажется, его наше столкновение смутило не меньше, чем меня саму. Вдалеке появились фары.