– Она, может, и поверит в подобные басни, но я нет. Скажи правду, что тебе от неё надо? – настойчиво воззрился на Вона Ви, но тот не моргнул и глазом. Давление, подозрение, недоверие золотого никак не сказывались на молодом человеке, и он так уверено и твёрдо заявлял о чувствах, что на это без проблем можно было купиться. Ви задумался, а не хочет ли оклеветать подсознательно, по привычке незнакомца, ведь вся его жизнь последних лет приучила быть осторожным. Да и не только последних лет, разве детство и отрочество в детских домах были не столь же поучительными? Тэхён никогда не забудет некоторых воспитательниц, которые могли ударить детей, кричать на них, не давать достаточно поесть, пока те не выполнят какие-либо требования, но эти же воспитательницы превращались в ангелов любви и милосердия, когда приезжали комиссии, инспекторы, проверки, когда прибывало какое-либо начальство. Ложью и обманом были пропитаны стены почти любых подобных заведений, и от них, как заразу, цепляли лицемерие и враньё мальчишки и девчонки, корчившие из себя милашек, стоило появиться на пороге потенциальным приёмным родителям. В каких-нибудь семь-восемь лет дети уже умели различать материальное благополучие той или иной пары, каким-то чутьём, нутром определяя, в чьей квартире будет дорогая приставка, кто будет баловать, кто имеет на это средства. С малых лет они сидели на подоконниках и оценивали, на какой машине приезжают потенциальные родители, и если машина была старой и дешевой, то многие ребята специально вели себя плохо, надеясь, что дождутся более успешных мам и пап. Всё актёрство мира прошло перед глазами Ви с тех пор, как он стал хоть что-то понимать, но из-за странной патологии, отличавшей его от других, из-за редкого отклонения, называющегося «привычка быть честным», он всегда был в стороне, один, убегал из детских домов и приютов, ни с кем толком не дружил и не общался, пока не попал в Тигриный лог. И, что удивительно, именно выпустившись из него, наконец, понял необходимость лжи и потихоньку стал играть по правилам жизни, но не ради себя, а ради впервые обретенных друзей, ставших ему семьёй, ради общих миссий и идеи добра, за которую они сражались. Именно поэтому Ви смог солгать Элии о том, кем является. Именно поэтому не мог воспринять слова Вона всерьёз.

– Тебя что, недолюбили в жизни, что ты такой недоверчивый? – проницательно хмыкнул тот.

Тэхён отметил про себя, что если этот парень не мудрый простак, то очень опасный противник, который разбирается во многих вещах не хуже них – золотых. Глядя на его руку, лёгшую на покрывало кровати, Ви задумался, стоит ли рискнуть и проверить этого байкера на реакцию и боевую сноровку? Судя по его стертым костяшкам он, как минимум, увлекается боксом. Как максимум – ас боевых искусств, а уж какого уровня ас не узнать никак, не подставив свою шкуру.

– А ты прям рубаха-парень? – поинтересовался Ви.

– Я? Фактически, - нагло улыбнулся Вон, чем вызвал очередную волну раздражения.

– Тогда расскажи что-нибудь о себе, о своём детстве.

– Что ты хочешь знать? Ты уже знаешь, где я родился. Там и вырос. Детство как детство, ничего особенного.

– Кто твои родители? Где они?

– Они погибли. Я сирота. – Ви прищурился, остро восприняв подобное заявление. Если Вон скажет, что это произошло давно, и он вырос в приюте, то это будет очередная сказка. Люди, выросшие в детском доме, совершенно не такие. Он видел их сотни, они ведут себя иначе. Трудно описать, как именно, но иначе. В них нет такого… эгоистичного самодовольства? Ощущения добровольного выбора судьбы? В детях, оставшихся без родителей, вырастает некая бытовая нелепость, которую замечают только такие же, которые учились жить сами, и потому делают это необычно.

– Давно?

– Не очень, три года назад. – А это было похоже на правду. Оставшись в сознательном возрасте без отца и матери, человек может стать вот таким неприкаянным, легким на подъём и пытающимся зацепиться за какую-то новую привязанность, за любовь, создать свою семью.

– А братья или сёстры у тебя есть?

– Это что – допрос? По-моему, я не обязан выкладывать всё о себе типу, который не пытается завоевать моё расположение и даже более того, всячески уклоняется от дружелюбия.

– Я забочусь об Элии, и…

– Теперь она – моя забота. Расслабься и отдыхай, - так покровительственно произнёс Вон, что у Ви ногтями по душе прошлись не кошки, а гепарды. Вмазать бы Вону, вмазать!

– Как ты можешь её оберегать, если ничего не знаешь?

– Если что-то необходимо знать ради её безопасности, расскажи мне! – Тэхён посмотрел на свои колени в темных штанах. Рассказать ему о пророчестве, убитой провидице, синьцзянцах и драконах? Всю эту историю не выложишь без объяснения того, что существуют ещё некие золотые, и он один из них. Поэтому историю лучше держать при себе.

– Всё, что тебе надо знать – что Элию нужно беречь. И что она должна быть рядом со мной. – Вон снова хотел вставить едкое словцо, но у него затрезвонил мобильный. Перебросившись парой фраз со звонившим, он вздохнул, положив трубку. Ви слышал какие-то обычные объяснения на китайском вроде «я в другом городе уже», и оправдания из ряда «не могу», «не получится», «может быть потом».

– С работы, - не дожидаясь вопросов, убрал телефон Вон, посмотрев на Ви. – Не смогли так быстро найти замену, но что поделать, к счастью, я там не официально был трудоустроен, и они ничего мне не сделают. – «Неужели он просто бармен? – ломал голову Ви. – Неужели всё на самом деле безобидно и просто, и я всего лишь очень мнительный и беспокойный? И ревнивый». Признав с подачи Вона присутствующее в нём чувство, Тэхён огорчился, считая неприемлемым подобное между золотым и девушкой. Золотые не имеют права влюбляться, тем более в тех, кого спасают. Это верх безнравственности по отношению к опекаемой. Это лишает объективности. Это не даёт принимать помощь, которая, возможно, сейчас необходима.

– А откуда у тебя столько шрамов? – кивнул Ви на парня. Тот улыбнулся, откинувшись спиной на стоявшее за ним кресло и скрестив руки на груди с видом босса в своём рабочем кабинете.

– Такое ощущение, что ты вот-вот спросишь, а почему у меня такие большие глаза и уши? Я знаю эту сказку, но я не из неё, успокойся.

– Ты не ответил.

– Я байкер. А иногда бывал вышибалой, по совместительству. Ты знаешь, что такое слетать с мотоцикла на большой скорости? Порой рвётся амуниция, и ничто не спасает от того, чтобы содрать в нескольких местах кожу, или порезаться об то, во что влепишься. Ну, а драка с битыми бутылками в барах – обычное дело. Да что мы всё обо мне? Ты-то чем по жизни занимаешься? – Ви молча уставился в глаза сопернику. Не окончил школу, не учился в университете, не работал. Вышел из буддийского монастыря и спасал мир от негодяев. Так и сказать? Странная профессия. Нужно сочинить что-то правдоподобное.

– Я так же, перебиваюсь подработками. Когда достигнем конца пути – устроюсь на постоянное место.

– Кем, например?

– Кем получится, - желая отвязаться от обратного допроса, бросил Ви.

– И ты пытаешься утвердить себя, как более надёжного друга Элии? Слушай, парень, ты даже не знаешь, кем ты хочешь стать. У тебя есть стремления какие-нибудь? Элии кто-то должен помочь встать на ноги, обустроиться, она ведь едет куда-то, где никогда прежде не была, я прав? Это видно по её глазам, что будто впервые видят весь этот мир. Ты для неё не опора, дружище, так что смирись.