– С хорошей скоростью за три с небольшим часа доберёмся.

– Я даже не знаю, Вон. Нужно вернуться в гостиницу…

– … и забрать вещи. Ты права. – Он улыбнулся, приободряя её своим приподнятым настроением. – Элия, что тебе здесь ждать? От этих мест и этих ребят, которые тебя, не знаю как, но обманули. Я же сказал тебе, что у них странные претензии на твой счет.

– Да, и ты сказал, что история с вызовом духа какая-то недостоверная. Ты был прав. Ви оказался обманщиком, а не духом. – Слёзы опять попытались завладеть глазами Элии. Как она могла поверить в это! Так глупо, так по-детски, а ведь Вон предположил, что это подстроенный театральный эффект.

– Вот видишь. Я многое повидал в жизни, Элия, и нехорошие дела чую за версту.

– Я буду впредь внимательнее, Вон. Не такой наивной. А твоя кузина в Шаньси… сколько ей лет?

– Ох, дай-ка вспомнить… она постарше меня года на четыре.

– Она точно не будет против гостей?

– Уверяю тебя, она будет нам очень, очень рада, - улыбнулся Вон и Элия, взяв его за руку, решила, что ему-то, в любом случае, доверять причин больше, ведь они встретились случайно, а золотые – эти вруны и жулики – нашли её специально для какой-то цели.

Вернувшись в гостиницу, Элия долго стучалась в номер Ви и Чонгука, но никто не открыл. Их не было. Неужели, разоблаченные, они с позором бежали? Элии до последнего не хотелось верить в их подлость, но факты были на лицо. Прощаться было не с кем и, взяв свою сумку, она села на мотоцикл позади Вона, обняла его покрепче, прижавшись щекой к спине и, истекая сохнущими на ветру слезами, попыталась убедить себя в том, что в Шаньси всё будет прекрасно, без лжи, но зато с любовью.

Примечание к части

* самая крупная мексиканская преступная группировка, торгующая наркотиками

Шаньси

Не спавшая всю ночь, я под конец с трудом держалась за Вона, рискуя свалиться с мотоцикла. Мы мчались на бешеной скорости, пролетая десятки километров без остановок, так что руки дрожали от напряжения, но разомкнуть их было невозможно, не подставив себя под опасность быть снесённой с сидения. Но дважды мы всё-таки притормаживали, один раз на заправке, а второй, чтобы выпить кофе и продолжить путь. Рассвет осветил просторы вокруг, вновь завиднелись невысокие горы на горизонте, и у меня создалось впечатление, что я возвращаюсь к самому началу, что всё движется по кругу, и выхода из этого круга нет. Я потеряла интерес к происходящему, с трудом прекратив плакать. Как Ви мог оказаться обманщиком и подлецом? Я верила ему, как самому близкому на свете, а он всего лишь специально втёрся в доверие, изобретя подходящую басню.

Мне было всё равно, в какой город мы въехали, я не смотрела на указатели, отдав свою судьбу в руки Вона. Меня заверяли, что коварным преступником окажется он, но те самые золотые, которых моё воображение, связавшее нераздельно юношей с моими родителями и бабушкой, идеализировало и возносило на вершины эталонов рыцарства, явили себя обычными бандитами с собственными интересами, которые не открыли мне своих истинных намерений. Для чего я им была нужна? Для моего блага? В это уже не верилось. А во что тогда верилось вообще? Хотелось надеяться, что Вон останется защитником и истинным другом и возлюбленным, но боль в сердце уже не давала однозначного обещания, и страх вновь обнаружить ложь никуда не уходил.

Глаза смыкались, и их начинало пощипывать от усталости, когда мы остановились возле какого-то частного дома, как это принято в некоторых деревнях Китая построенного так, чтобы он образовывал внутренний дворик и первая дверь – калитка, вела туда, а не сразу в помещения. Вон прислонил байк к лавочке и указал мне на неё.

– Подождёшь меня здесь? Я узнаю, дома ли моя кузина.

– Конечно. Если я усну, разбуди меня, - вымучено улыбнулась я ему, опускаясь на лавочку и сразу же клонясь на бок, потому что силы иссякали. Молодой человек, собравшийся уйти сразу же, замешкался и поцеловал меня в щёку.

– Ладно. Отдыхай. – Я закрыла веки и задремала.

***

Эвр постучался в калитку, заявляя о своём появлении громко и уверено. Он посмотрел через плечо назад, на оставленную Элию. Их разделяло метров двадцать, она не должна ничего услышать, даже если не уснула. Но дверь не спешили открывать, а звонка не было видно, не домофона, не камеры видеонаблюдения. Эти шаньсийские бабы вечно прикидываются беззащитными, бесхитростными и примитивными! Действительно, зачем какие-то изощренные методы самообороны, когда они умудряются с лёгкостью сводить с ума мужчин так, что те сами не хотят с ними воевать? Эвр повторил убедительный бой кулаком о дерево. И ещё раз поглядел за спину. Спит, не обращает внимания. Дверь медленно распахнулась, и по ту сторону нарисовалась круглолицая девушка, что подчеркивалось укороченным каре с челкой, выстриженной чуть углом к середине. Цветные лосины обтягивали крепкие бёдра, ноги не были длинными, но были стройненькими. Поверх маленького топа, прикрывающего небольшую, но спелую грудь, на теле свободно болталась футболка-сетка. Аппетитная девочка. Но он – Эвр, вольный брат Утёса богов, и он не купится ни на что здесь, каким бы смазливым и очаровательным оно не было.

– Я к Черин, - пробасил парень, и сам не отказавшийся бы поваляться без задних ног где-нибудь.

– Чьих будешь? – привалилась девушка к двери, открывшейся вовнутрь и, видимо не на много бодрее оппонента, зевнула, без охоты встречая гостя и мало им интересуясь, судя по глазам. Наёмник сунул руку в карман куртки, достал оттуда серебряную печатку и, слегка продев в неё указательный палец, оставил её на уровне ногтя, развернув гравировкой к собеседнице. Изображение было монохромным и лаконичным, три пирамидки, две маленькие по бокам и одна повыше, посередине.