– Бобби мне пока что союзник, и способен быть приятелем. А она мне никто.

– Да какая разница, кто она нам! Эти мужики владеют миром, они втаптывают нас в грязь и имеют, после чего выбрасывают, и ты будешь способствовать подобному? Элию нужно забрать у него.

– Как ты верно заметила, Минзи, мужчины владеют миром. Мы свой, в Шаньси, сохраняем, потому что не воюем с ними, потому что умеем действовать хитростью и договариваться. – Черин посмотрела на подругу. – От этой девочки ничего не зависит, и она ничем нам не поможет, а вот ручной Эвр намного полезнее.

– Или постельный? – хмыкнула Минзи. Черин скривила губы.

– Не будь ты в положении, получила бы по лицу. Если он хорошо трахается, это не остановит моей руки, когда его нужно будет ликвидировать. – Младшая амазонка подняла пластину с наполовину выжатыми таблетками.

– Поэтому ты предохраняешься, нарушая кодекс? Чтобы не стать окончательного от него зависимой? – Черин выдержала разоблачение стойко, после чего плавно забрала противозачаточные и сунула в карман.

– Копалась в моих вещах? Прелестно.

– Лучше я, чем он. Ты думаешь, он не шастает по дому в поисках полезной информации и наших слабостей? Он сейчас в твоей спальне. – Черин захотелось сразу же пойти туда, но она сдержалась.

– Я первый воин Шаньси, и дети мне не нужны по другим причинам. Бинбин и Джо знают об этом, так что ты не сделала никакого открытия. – Минзи сердито скрестила руки на груди, отвернувшись в сторону.

– Это несправедливо. Элия совсем юная и наивная. Если мы не будем заступаться за себе подобных, то кто будет?

– Если мы сейчас вступимся за неё, то кто потом вступится за нас? Минзи, ты сама ещё неопытная. Мы единственный женский клан, и мужикам мы – бельмо на глазу. В виде рабынь и кухарок мы им интереснее, так не будем давать повода обрушить на нас их гнев. Забавляйся со своим дружком, пока живот не стал заметен, и не лезь в мои дела. Разговор закончен. – Черин забыла о лёгком голоде, пока они спорили, но сейчас опомнилась, для чего шла на кухню, и открыла холодильник. Минзи повернулась к ней спиной, уходя.

– Моя тётя могла бы поведать тебе, кто заступается, когда женщины оказываются в опасности.

– Сказочная история о том, как сердце золотого было поймано воительницей клана Ян? – бросила Черин через плечо. – Задайся вопросом, Минзи, кем бы была твоя тётя после встречи с ним, если бы её свободу не отстаивал клан, а безопасность не гарантировалась сёстрами и подругами? Ты видела среди золотых женщин? Я – нет, и, по легендам, они их к себе никогда не берут. – Черин подошла к младшей и погладила её по голове. – Выкинь наивные мечты подальше, Минзи. Кухарка и сексуальная рабыня – вот, кто ты будешь, даже у тех, кто выставляет себя идеальным. А скорее всего не будешь никем. Вольные наёмники, синеозёрные, синьцзянцы, пятизвёздные, золотые – все одинаковые. Все играются в войнушки и меряются силами, считая, что только они – мужчины, герои в этой жизни, что они главные персонажи, а мы – второсортные, бабы, которым надо сидеть дома и ничего не решать в своей судьбе. Если же ты хочешь в ней что-то решать, Минзи, держись клана, и слушайся меня. Да, я могу убить Бобби хоть этой ночью, он меня не одолеет. Но истинная победа не та, где враг мёртв – это оставляет неприятный осадок неудовлетворённости, истинная победа та, где враг день за днём покоряется и играет по нашим правилам. Хочешь ощутить пьянящий вкус выигрыша? Будь умной, а не сильной. Сила сломит противника снаружи, а ум согнёт его изнутри.

– Не согнись сама, Черин, - предупредила Минзи, намекая на Чживона, - и я всегда буду слушаться тебя.

Осторожно открывая дверь к себе, первая воительница Шаньси уже знала, что её там ждёт, поэтому не дрогнула при прикосновении холодного лезвия к горлу. Алые губы расплылись, и она скосила взгляд влево, где стоял Бобби, держа меч.

– Положи моего любимчика на место, что за воспитание? Брать чужое без спроса.

– Не собираемся ли мы пожениться? Серьёзно? – хмыкнул язвительно Чживон. – Я прилёг ненадолго поспать, а ты уже плетёшь какие-то интриги? Тебе больше нечего было посеять в эту глупую крашеную голову? – Черин отвела от себя клинок кончиками пальцев, и молодой человек позволил оружию отклониться.

– Бедный сиротка Вон, а что тебе ещё остаётся? Совсем один на свете, почему бы и не обзавестись новой семьёй? – Девушка скинула палантин на кровать, и открылся черный кружевной корсет с глубоким декольте, открывший грудь почти до сосков. – Твои родители в Америке знают, что ты хоронишь их безбожно?

– Они обо мне редко что-либо узнают, ради их же безопасности. – Черин села на постель, отодвигая палантин подальше, чтобы рядом было пустое место, и протянула руку к Чживону.

– Верни мой меч. – Помимо него вдоль стены имелись подставки и для других, тоньше, длиннее, шире и короче, но именно этот, который держал Бобби, отличался особым блеском стали, искусной работой мастера над рукоятью, украшенной инициалами «CL». Именно для него на стене были вбиты подпорки с подсветкой, которая делала серебро белоснежным, когда включалась, и казалось, что меч, действительно, совершенно белый.

– Черити Лавишес, - не послушался Чживон, продолжая разглядывать оружие, - так тебя знают в мире убийц. Милосердие расточающая – я правильно перевёл?