— Я этого не хочу, — сказал Морган. — Я не хочу ставить наш Дом в условия военного положения.

— Морган, — произнес мой дедушка, — буду откровенным. Мы прошли тот этап, где Дом Наварры чего-то хочет. Вам предложили совершить убийство, и вы не сообщили об этом в полицию. Двое ваших попытались, на весьма многолюдном мероприятии с сотнями свидетелей, убить человека. Получить обвинительный акт против них будет проще простого.

— Но мы также говорим об очень опасных людях, как вы поняли. Они влиятельные, умеют ловко манипулировать людьми и очень, очень находчивые. Учитывая размер очевидного долга Дома, честно говоря, я удивлен, что они еще раньше не доставили больше проблем Дому.

Морган просто отвернулся.

Я с печалью подумала о Шекспире, о его совете не становиться должником. Особенно когда долг настолько темный, как сейчас.

Этан наклонился вперед, упершись локтями в колени.

— Морган, прими предложение Чака. Делай то, что нужно, чтобы защитить своих людей в данный момент. Тем временем позволь кому-нибудь, кому ты доверяешь — кому-то вне Наварры — взглянуть на твои записи и оценить связь Дома с Кругом. Как только у тебя появится эта информация, ты сможешь разработать план, чтобы двигаться вперед.

— И кто может это сделать?

— Мы можем, — ответил Малик, он мастер чисел и цифр и вообще математического волшебства.

Этан кивнул в знак согласия.

— Мы тебе не враги, и у нас нет никакой причины тебе врать. У нас нет связей со старой гвардией, и мы не заинтересованы в сокрытии глубины проблемы или жертвы, которую, видимо, тебе необходимо принести, чтобы это исправить. Если ты не хочешь вовлекать нас, поговори со Скоттом. Или с другим Мастером, которому доверяешь.

— Я не хочу, чтобы это вышло за пределы Чикаго.

Он что, не знаком с Интернетом? Два вампира в венецианских масках, заявившихся на вечеринку с мечами наперевес? Да даже на каких-нибудь опорных станциях в Антарктике знают об этом. Остальные из ААМ недалеко ушли.

— Для этого, вне всякого сомнения, уже слишком поздно, — твердо проговорил Этан, очевидно начиная терять терпение. — И я согласен с Чаком: это еще не конец. Ты не сделал того, о чем они просили, а также твои охранники не добились успеха. Если ты не доберешься до источника конкретно этого гниения, они захотят большего. И это будет больше, чем убийство одного человека.

Морган снова затих, грызя внутреннюю сторону щеки, пока все обдумывал.

Если бы только он был старше — менее человеком и более вампиром — когда получил Дом, или когда Селина принудила нас к действию и подожгла фитиль, что закончилось ее собственной гибелью. Он был таким практичным, остроумным, уверенным в себе человеком. Но, казалось, что он борется с бытностью вампиром и безусловно держит вожжи.

Сколько из всего этого, — впервые задумалась я, — было из-за Круга? Из-за бардака, который он унаследовал от Селины? Порой вампиры попадают в по-настоящему невыгодное положение. Жалость сменила раздражение, которое я обычно чувствовала, думая о провалах команды Моргана.

Наконец Морган посмотрел на Этана, на моего дедушку.

— Мы будем очень признательны, если за Домом присмотрят. Мне неловко оттого, что телефоны Дома будут прослушивать, но я не буду скрывать какие бы то ни было последующие контакты. Я приду непосредственно к вам. — Он посмотрел на Малика, на Этана. — Вы можете приехать завтра вечером и проверить записи.

Этан посмотрел на моего дедушку, который кивнул.

— Тогда так и поступим, — сказал Этан, вставая. — Тебе следует вернуться в свой Дом, к своим вампирам. Я уверен, что они волнуются.

— Поскольку ты лишился двух охранников, — сказал Люк, — мы можем одолжить тебе одного, и одного предоставит Грей. Они будут работать на нас, но жить с тобой. Это даст тебе несколько дополнительных людей, иные взгляды.

Морган, смирившись, кивнул.

— Вы поступаете правильно ради своих людей, ради своего Дома, — сказал мой дедушка. — подключая Кадоган, позволяя им помочь вам.

— Пожалуй, — произнес Морган. — Но Селина переворачивается в своем гробу.

***

— В мире недостаточно алкоголя, чтобы исправить этот кошмар, — сказал Этан, когда Морган и мой дедушка ушли.

— Это не самый лучший момент для Наварры, — согласился Малик, поднимаясь, чтобы захватить бутылку корневого пива «Goose Island», моего любимого, из тележки Марго. Он вспомнил об этом, протянул другую бутылку мне и, когда я кивнула, открыл их. Марго поставила их в ведерко со льдом, и заманчивое небольшое облачко замороженного углекислого газа поднялось от открытых бутылок.