Следующий шаг состоял в физическом отделении жертв от обвиняемых. Шесть женщин, отнесенных к первой категории, были выпущены из камер и переведены в специальную комнату в здании суда с незарешеченными, выходящими во двор окнами и с настоящими кроватями, одолженными в нескольких христианских семействах. Судья разрешил этим женщинам выходить на улицу, напомнив, что они обязаны присутствовать на всех юридических процедурах. Он также освободил их от обязанности есть пищу, приготовленную женой тюремщика — по общему мнению, абсолютно несъедобную, — и группа сеньоров из Консепсьон-де-Руис во главе с мэром собрала деньги, чтобы хозяйка одного из трактиров ежедневно носила в здание суда завтрак и обед в судках на шесть персон. Общественность была очень озабочена состоянием здоровья этих женщин, утверждавших в своих показаниях, что они год не ели досыта.

— Подождите, пусть только наши влиятельные друзья узнают, что вы с нами делаете, и мы еще посмотрим, кто окажется прав, — сказала Арканхела после того, как судебный секретарь прочитал ей обвинения, зафиксированные в протоколах.

Прошло два дня. Влиятельные друзья не появились, и Баладро не могли связаться даже с адвокатом Рендоном. У них не было защитника. Когда об этом стало известно, три женщины, которые прежде не имели жалоб, попросили у судьи разрешения добавить к своим показаниям, что начали работать у сестер Баладро, потому что те обманули их, приглашая на другую работу: двое приехали в дом на Молино, поверив, что будут служанками, а третья думала, что приехала на спичечную фабрику; в то время они были несовершеннолетними — десяти, двенадцати и пятнадцати лет, соответственно, — их принудительно оставили в публичном доме и никогда ничего им не платили.

В тот день, когда женщины дали новые показания, их освободили из камер и в дальнейшем считали жертвами.

Сначала Баладро отказывались давать показания без консультации со своим адвокатом. Поскольку время шло, а адвокат Рендон так и не появился, им пришлось отвечать на предварительном допросе без юридической помощи.

Вопрос: Как вы объясняете присутствие трех трупов на заднем дворе вашего дома?

Ответ: Ничего про это не знаем. Откуда нам знать, кто их там закопал.

Или:

Вопрос: Несколько женщин, которые на вас работали, утверждают, что вы морили их голодом. Они говорят, что вы давали им одну лепешку и пять стручков фасоли в день. Что вы на это скажете?

Ответ: Это ложь. Мы давали им все, что едят люди. Даже суп-лапшу.

На четвертый день после задержания во многих газетах появились комментарии, что с такими связями, как у Баладро в штате План-де-Абахо, осудить их не удастся. В ответ на эти комментарии судья Перальта наложил временный арест на все имущество сестер «с целью защиты средств возмещения ущерба, нанесенного жертвам».

Узнав эту новость, Арканхела упала в обморок.

— Они хотят отнять у нас наше имущество! — сказала она, придя в себя.

На страницах газет появилась фотография Арканхелы, вцепившейся в решетку так, будто она пытается ее выломать. «Виновная в шести смертях думает только о своем имуществе», — гласит надпись под фотографией.

Поскольку адвокат обвиняемых по-прежнему не подавал признаков жизни, судья Перальта назначил защитником адвоката Гедеона Сеспедеса.

После консультаций со своими подзащитными адвокат дал интервью журналистам:

— Не поймите меня превратно, — сказал он. — Я защищаю этих женщин, потому что это моя обязанность, потому что я назначен защитником. Но я не на их стороне. Наоборот, я считаю, что они заслуживают смертной казни, которая в штате План-де-Абахо, к сожалению, запрещена.

«…что ей не разрешали выходить, почти не кормили, а однажды, когда она и трое ее подруг сделали что-то, что не понравилось сеньорам, их вчетвером заперли, потом вошла Серафина и сказала допрашиваемой: „Вот тебе палка, бей их. Если увижу, что плохо бьешь, то сама тебя отлуплю“. (Показывает кровоподтеки.)»

«…что видел, как сеньора Арканхела Баладро разворачивала на столе сверток. Это был карабин. Вышеупомянутая сеньора произнесла такие слова: „Этот карабин я тебе оставляю, чтобы ты отбивался, если кто-нибудь захочет увести коров“» «…что та же сеньора Арканхела Баладро сказала ему в другой раз: „Я тебе оставляю этих четырех женщин, следи за ними хорошенько. Если увидишь, что любая из них собралась бежать, пристрели ее из карабина, который я тебе дала для охраны коров“. Этим допрашиваемый хочет сказать, что стрелял всего лишь по приказу».

О вине капитана Бедойи:

«…что допрашиваемая вместе с другими женщинами стирала в корыте, когда на заднем дворе появился капитан Бедойя и направился вглубь, к ограде, расстегивая на ходу ширинку, чтобы помочиться, но вдруг остановился и уставился на бесформенный тюк, лежавший под лимонником. „Это что такое?“ — спросил он у них, они ответили: „Это Бланка“; капитан разозлился и сказал сеньоре Серафине: „Скажи Тичо, пусть сегодня же ночью возьмет ее, отнесет за город и бросит на помойке на съеденье собакам“».