— Первый. Семьсот пятьдесят тысяч фунтов стерлингов.

Мадлен собрала все свое мужество, готовая перенести упреки, гнев, презрение. Мэриан молчала.

— Хуже того, я все уже истратила. Не осталось ни пенни.

Мэриан только моргала, переваривая новость. Наконец она открыла рот.

— Истратила? Три четверти миллиона? Сколько же времени тебе потребовалось?

— Пол говорит, около пяти месяцев.

— Так много? В мечтах мы расправлялись с подобной суммой за пять минут!

— Ты не сердишься?

— С какой стати? Конечно, если бы я узнала об этом, когда осталась одна в Бристоле с кучей неоплаченных счетов… Но это в прошлом. С тех пор мы обе кое-чего добились. В конце концов, это всего лишь деньги. — Она подмигнула. — Думаю, я оказалась бы проворнее.

— Мэриан, можно тебя обнять?

— Конечно, родная! Господи, какое счастье — снова быть вместе! Три четверти миллиона фунтов! Мадлен Дикон, что мне с тобой делать?

— Все что хочешь. Я заслужила.

После того как они разомкнули объятия, Мадлен сказала:

— В прошлый раз ты упомянула Мэтью Корнуолла. Прости, что я так к этому отнеслась, Мэриан. Как у вас обстоят дела? Он отвечает тебе взаимностью?

— Не знаю, Мэдди. Правда, не знаю.

— Ты мне расскажешь?

— Потом. Дома. Ты приготовишь какао, и мы просидим полночи за разговорами.

— Нет уж, на этот раз будем пить вино. Или — еще лучше — шампанское. Устроим праздник воссоединения семьи.

— Ловлю тебя на слове.

— А утром — надеюсь, похмелье будет не слишком тяжелым — махнем в Девон, к тете Селии. Мне нужно столько… В чем дело, Мэриан? Она не хочет меня видеть? — Слезы брызнули у Мадлен из глаз. — Что ж, я ее не виню. После того, что я сделала… Она написала мне письмо, а я не ответила. Мэриан, может, ты с ней поговоришь? Попроси ее простить меня.

— Ах, Мэдди! Так ты ничего не знаешь?

— Чего не знаю?

К сердцу Мадлен подступил страх. Мэриан взяла ее руки в свои.

— Мама умерла. Две недели назад, от сердечного приступа. Прости. Я думала, ты знаешь.

— Нет. Не-е-ет! Этого не может быть! Мэриан, скажи, что это неправда!

— Не могу, родная.

— Господи! Тетя Селия! — Мадлен захлебнулась слезами.

К тому времени, когда приехал врач, истерика кончилась, но он все-таки сделал успокаивающий укол и сказал Энрико, что Мадлен нужен покой.

— Если бы не ужасные события последних дней, возможно, она перенесла бы это с большим мужеством, — предположил Энрико, спускаясь вместе с Мэриан по лестнице.

— Примите мои соболезнования. Когда это случилось?

— Немногим более двух недель назад.

— Вы тоже много пережили.

— Да. Я очень любила маму, и Мадлен тоже. Но мне помогли… Мой друг приехал в Девон, чтобы забрать меня в Лондон.

— Вы работаете в Лондоне? А вот и моя бабушка. Сильвестра, Мэриан и Мадлен еще здесь. У Мадлен был нервный шок.

— Какой еще шок? Девочка только пришла в себя! Неужели что-нибудь новое?

— Боюсь, что да. — И он объяснил по-английски, чтобы Мэриан не чувствовала себя лишней. Она преисполнилась благодарности.

— Какой ужас! — воскликнула Сильвестра, беря Мэриан за руку. — Ты потеряла мать, бедное дитя. Но как вышло, что Мадлен не знала?

— Не представляю. Мэтью, наш режиссер, позвонил ей сразу после моего отъезда из Нью-Йорка, но вместо нее ответил Пол. Видимо, он по каким-то своим причинам утаил это от Мадлен.

Лицо старой дамы исказила гримаса отвращения.

— Пол О’Коннелл?

— Да.

Тут уж Сильвестра заговорила с внуком по-итальянски. Энрико побелел.

— Что она говорит? — разволновалась Мэриан. — Пожалуйста, переведите мне!

Сильвестра встала и выпрямилась.

— Этот человек совершил подлость. Бедная Мадлен! Береги ее, Мэриан, будь рядом…

— Хватит, Сильвестра, — перебил Энрико. Он понял, что сказала бабушка, и был потрясен. Но ему не хотелось добавлять Мэриан волнений: ей и так досталось.

В конце концов Энрико и Сильвестра решили оставить девушек в неведении. Дорого же все они заплатили за эту ошибку!

В коридоре Академии художеств стоял невыносимый гвалт: студенты только что вернулись после каникул. Зажав уши ладонями и отчаянно чертыхаясь про себя, Серджио мерил кабинет шагами, бросая злобный взгляд на разбросанные по столу газеты.