Он как раз смотрел шоу Опры Уинфри «Хорошие новости» и потешался над субъектом, который на глазах двадцати миллионов зрителей отказался жениться на своей девушке, когда Стефани сорвалась на крик:

— Контракт уже составлен! В сентябре должны начаться съемки!.. Нет, я понимаю, что вы этого не знали, но у нас нет выбора. Ради Бога, она играет Оливию, мы не можем так радикально все менять! — И после продолжительной паузы: — Понимаю. Да, конечно, я очень рада за нее. — Судя по интонации, это не вполне соответствовало истине. — Хорошо. Спасибо. До свидания.

Она яростно швырнула трубку на рычаг и забарабанила кулаком по столу.

— Мать их так!

— Что-нибудь случилось? — спросил Мэтью, не отрываясь от экрана.

— Элеонора Брей беременна! Уже пять месяцев!

— Ого!

— Ого? Это все, что ты можешь сказать? Героиня нашего фильма горит синим пламенем, а ты говоришь «ого»? Я подам на нее в суд!

— Правильно.

— Мэтью, это не шуточки. Где мы найдем другую звезду за столь короткое время?

— В нашем распоряжении два месяца. Найдем.

— Например?

— Ну… пока не приходит в голову.

— Это ты ее выбрал! Мог бы, по крайней мере, разделить мое возмущение!

— Я возмущен, но пять месяцев — солидный срок, ничего не поделаешь. Единственный выход — найти другую актрису на роль Оливии.

— Прекрасно. Если это так легко, поручаю тебе.

— Ладно. Сядь и успокойся. А еще лучше — позвони, чтобы нам принесли два джина с тоником.

— Мэтью! — Стефани сдавила ладонями виски. — Я так больше не могу. Неужели до тебя не доходит ни одно мое слово?

— Доходит. Особенно когда кричишь.

— Я кричу, потому что еще немного — и меня можно будет везти в дурдом. Я сообщаю тебе, что мы лишились исполнительницы главной роли, а ты и ухом не ведешь. Грейс Гастингс с тобой секретничает, и ты не рассказываешь, о чем. И в довершение всего говоришь с Мэриан по телефону о чем угодно, только не о делах. Что с тобой? Вернее, с вами — с тобой и Мэриан. После разговора с Грейс ты первым делом спрашиваешь, звонила ли Мэриан. Не Бронвен, а Мэриан! И ни слова о разговоре с Грейс! Потом час за часом накручиваешь Италию, приходишь в страшное волнение, когда тебе наконец отвечают — и тебя снова не интересует Бронвен, только Мэриан! А после разговора с ней уверяешь Фрэнка, что Мэриан — наша единственная надежда в смысле сценария, тем самым выказывая неуважение к Деборе Форман. И это еще не все. Помнишь, как ты не отставал, пока я не позвонила Мэриан после ее свидания с Вуди? Что все это значит, а, Мэтью? Ты влюблен в Мэриан или что?

— Садись, посмотри передачу — обхохочешься. Эта девица только что призналась своему парню, что она…

— Мэтью! Выслушай меня, пожалуйста! Возможно, у меня начинается шизофрения, но ты знаешь, что мне пришлось пережить. А теперь этот спектакль с Мэриан! Неужели история повторяется?

— Она не повторяется. Кстати, теперь, когда мы провели ночь у Гастингсов, у меня возникла идея для пролога. Понадобятся вертолет, два подъемных крана и две команды операторов. Что скажешь?

Стефани закрыла глаза. Как о стенку горох. Сидит, не отрывая глаз от экрана. Ей ничего не оставалось, как пройти в ванную.

Десять минут спустя Мэтью вошел туда, держа в руках два бокала с джином.

— Успокоилась?

— Не смей разговаривать со мной покровительственным тоном, особенно когда я голая.

— Извини.

Он поставил бокалы на умывальник и сел на стульчик.

— Ты действительно сомневаешься во мне?

— Нет, я все придумала.

Она выключила воду. Он подал ей полотенце.

— Скажи, Мэтью, ты хоть раз в жизни пробовал посмотреть на себя со стороны?

— Не думаю. Мне не удается отойти на достаточно большое расстояние.

— Не смей меня смешить. Я сержусь.

— Знаю.

— По-твоему, у меня нет повода? Кэтлин, потом Саманта, а теперь еще Мэриан. Как, по-твоему, я вписываюсь в эту картину?

— Как продюсер.

— Ты сейчас получишь! Дай-ка мне вон тот крем — сзади тебя на полке. И соберись с мыслями — расскажешь, что у тебя на уме.

Он взял крем, но совсем не спешил поворачиваться к ней лицом.

— Ты что?

— Собираюсь с мыслями. Не мешай. Ага! Кажется, я уже готов доложить, что у меня на уме. Стефани, ты выйдешь за меня замуж?

Она превратилась в изваяние. Мэтью обернулся и с насмешливой улыбкой посмотрел на нее. И вдруг снова пустил душ. Стефани молча наблюдала, как он раздевается, залезает к ней в ванну, намыливает руки и начинает яростно тереть ей плечи.

— Повтори.

— Что именно?

— То, что ты только что сказал.

— Ах, это! Я спросил, выйдешь ли ты за меня замуж.

— Но почему именно сейчас? Что тебя подтолкнуло?

— Ты. Хочу, чтобы ты не сомневалась в моей любви. Ни Кэтлин, ни Саманта, ни Мэриан не вписываются в картину — только ты.