Внутри, как ни странно, было чисто. Типичная обстановка советского госучреждения. Две двери — одна солидная, дубовая, с «благородной» потертостью, за ней простая, обширный вестибюль, за дверью ниша в совмещенный санузел. За нишей — застекленная кабина с постом охраны. На другой стороне вестибюля лестница — большая, с неоправданно массивными перилами, гранитными ступенями. Из кабины высунулся человек, одетый в форму вневедомственной охраны — белобрысый, с обычным маловыразительным лицом.

— Здравствуйте, вы к кому?

Турецкий показал удостоверение частного сыщика, с любопытством наблюдая за реакцией. Отреагировал страж прокуратуры самым правильным, хотя и неестественным образом: радушно улыбнулся и отдал честь.

— Вольно, боец, — улыбнулся Турецкий. — Полагаю, о моем неизбежном появлении все штатные работники осведомлены?

— Не то слово, — усмехнулся охранник. — С утра Виктор Петрович провел строгий инструктаж — всех построил и сделал внушение. Вас ждут, как манну небесную. Только всех не сажайте, хорошо?

— А вы, должно быть, Лыбин?

— Так точно, — согласился охранник. — Станислав Витальевич Лыбин. А как вы угадали?

— Элементарно. Вы не причисляете себя к списку подозреваемых. Недоволин бы не стал так делать.

Легкая тень пробежала по челу вневедомственного милиционера. Но он не стушевался.

— А мне бояться нечего, господин… из Москвы. Меня тут не было… уже не было, когда это случилось. И все равно меня десять раз допрашивали. Ко мне никаких претензий.

— Допросим в одиннадцатый, — порадовал Турецкий, — там и подумаем насчет претензий. Непогрешимых и невиновных в нашей стране, как говорится, нет. Вы не волнуйтесь, Станислав Витальевич, я к вам еще подойду.

Он бродил по зданию прокуратуры, запоминая расположение кабинетов, лестниц, читая таблички на дверях. Сотрудников было немного, он не всматривался в их лица, но машинально ловил любопытные взгляды. Односложно отвечал на приветствия, дважды показал документ, когда не в меру подозрительные сотрудники просили предъявить удостоверение личности и объяснить цель визита. Люди извинялись, тихо пропадали. В здешнем прибежище закона и порядка он был кем-то вроде посланника пророка…

Особой витиеватостью планировка интерьера, в принципе, не отличалась. Центральная лестница, еще парочка — западная и восточная, коридоры на этажах, прорезающие здание насквозь. Табличка «Приемная» висела на втором этаже — на равном удалении от центральной и западной лестниц. Здесь и находился кабинет районного прокурора. Он поднялся на последний этаж, в задумчивости постоял перед лестницей на чердак, посмотрел по сторонам, осторожно поднялся, памятуя о словах Эльвиры, исследовал замок, к которому давно не прикасались. Внимательно обследовал весь этаж, не нашел ничего похожего на вторую лазейку на чердак, начал вспоминать, что он видел снаружи — гладкие стены, ни одного балкона, на первом этаже все окна задраены решетками, на остальных решетки тоже есть, но как-то выборочно. Нужно обладать чертовски развитым воображением, чтобы допустить, что убийца спустился с крыши…

— Здравствуйте, Александр Борисович, очень рады. — Прокурор долго и старательно тряс его руку. Словно чувствовал — выкатился из кабинета, когда Турецкий вошел в приемную. — Располагайтесь, просите все, что пожелаете, чай, кофе, можно и покрепче, кхе-кхе… Может, выделить вам отдельный кабинет? Вы. не смущайтесь, у нас пустуют несколько помещений…

— Было бы неплохо, Виктор Петрович, но для начала осмотрюсь в ваших владениях. Полагаю, сегодня все, кто меня интересует, находятся в прокуратуре?

— Да, конечно, я обзвонил людей вечером, распорядился, чтобы никаких выездных дел. Они готовы к беседе. Кстати, познакомьтесь, это Оксана, я вам уже говорил про нее…

Из-за стола в приемной, загроможденного компьютерами и стопками бумаг, показала нос полноватая молодая женщина с кудрявыми волосами. Глянула на посетителя со смесью испуга и любопытства, что-то чирикнула и снова спряталась.

— Вы можете расположиться в кабинете Рябцева, — говорил прокурор. — Это напротив приемной, рядом со мной. Там есть компьютер, чайник, хорошее освещение…

— Если позволите, я немного осмотрюсь.

Он отсек от себя внешние раздражители, забыл о существовании посторонних, сосредоточился. Осмотрел приемную. Длинный стол, где властвовала секретарша Оксана, располагался с правой стороны, что было несколько странно, если учесть, что освещение в офисе должно находиться слева от сотрудника, если он, конечно, не… Присмотревшись, он обнаружил, что Оксана, вносящая поправки в бумажный документ, держит карандаш левой рукой. Тогда все нормально. У окна произрастало тропическое растение с большими «поломанными» листьями, похожее на банановое дерево, левую стену занимал шкаф с папками. Имелась ковровая дорожка, кресло для посетителей, журнальный столик, на котором лежала одинокая книжка с интригующим названием «Закон РФ о прокуратуре». Он вошел в кабинет прокурора, жестом остановив Сыроватова, который вознамерился сделать то же самое. Шкафы, два стола, составленные доминошной «рыбой», посреди стола монитор со старой лучевой трубкой, стены обиты деревом, причем обиты много лет назад. Возможно, когда-то именно здесь располагался кабинет главврача…

— Вот здесь он сидел… — Прокурор проник-таки в помещение и с мистическим испугом в глазах показал на кресло, придвинутое к столу. О ком шла речь, не стоило уточнять. — А ударили сзади. Вон на той полке и стоял накопитель…

Убийца использовал первое, что попалось под руку. Потерпевший увидел вошедшего, но не поднялся. Или не успел. А может, вошедший сказал ему, что не надо подниматься — зачем утруждать себя пожилому человеку? Он просто возьмет кое-что на полке…

— Можете здесь расположиться, Александр Борисович, — бормотал в затылок прокурор. — А я уж найду, где мне сесть…