— Да эти идиоты даже не поняли, что было происшествие! — возмутился прокурор. — Ну, вы даете, Александр Борисович. Подбросили нам, как говорится, проблемку…

— Со своими проблемами я сам справлюсь, — заверил Турецкий. — Рассказывайте, как провели вчерашний вечер.

Он расстался с Сыроватовым минут через десять, оставил во дворе в состоянии, близком к прострации. Сидя в машине, анализировал информацию. Алиби у прокурора, разумеется, не было. А неприятностей хватало не только на работе, но и после. Без проблем у нас, как говорится, только с проблемами. Дочь ушла из-под родительской опеки, подтвердив правило, что оставленные без присмотра маленькие дети очень быстро становятся маленькими родителями. Первая жена, с которой он расстался двадцать лет назад, окончательно тронулась рассудком, звонит беспрестанно, предъявляет какие-то несуразные материальные требования, требует денег на лечение — и совершенно не берет в больную голову, с кого она это требует. После работы по настоянию супруги он отправился в общежитие местной типографии, где снимает комнату дочь. Бился в запертую дверь, но в общежитии ребенка не было. Дозвониться до нее он не мог. Позднее выяснилось, что дочь развлекалась на «закрытой» вечеринке со своим молодым человеком (с которым они, кстати, вдребезги разругались по причине — убивать или не убивать будущего ребенка), но два часа личного времени он, тем не менее, бездарно извел. До дома не добрался — позвонила на сотовый сумасшедшая экс-супруга, учинила форменный скандал, заявив, что он ей должен крупную сумму, и если Виктор Петрович в течение недели не отдаст, она накатает «телегу» в областную прокуратуру, и «скупердяю» придется несладко. В расстроенных чувствах он купил в киоске рядом с домом бутылку пива, сидел на качелях, а когда пришел домой, супруга уже спала. «Возможно, не так все просто, — подумал Турецкий. — Какой бы сумасшедшей эта тетка ни была, а без причины терроризировать целого районного прокурора…» «Видит бог, Александр Борисович, я ее убью, — клятвенно заверил Сыроватов. — Она же настоящий псих! Вы знаете, после того как в Мжельске закрыли единственный психоневрологический диспансер, наш городок превратился в юдоль умалишенных, честное слово! Психи бродят по улицам, терроризируют добропорядочных граждан… Я правильно понимаю, Александр Борисович, у вас теперь нет подозреваемого?» — «Отнюдь, Виктор Петрович, — ухмыльнувшись, отозвался Турецкий. — Подозреваемый есть, и, думаю, к вечеру мы сможем с ним тепло пообщаться».

Охранник Недоволин ругался с женой, вернее, ругался только он, а жена внимала. На звонок в дверь появилась его пунцовая физиономия.

— О, Господи, и здесь достанете… Послушайте, сейчас не самое подходящее время…

— Вы не на работе? — удивился Турецкий. По правде сказать, узреть физиономию охранника он рассчитывал меньше всего, хотел поговорить с супругой.

— А с кем вы сейчас разговариваете? — Недоволин успокоился, сообразив, что буйство не прибавит ему очков. — В восемь утра позвонил капитан Белозеров — начальник ОВО, проинформировал, что Лыбину нашли замену. Закрылся химкомбинат — кризис, знаете ли… высвободилось несколько работников. Скоро и в нашей конторе начнут сокращать, черти…

Скрипя зубами, он позволил гостю проникнуть в квартиру, представил супругу — дамочку тихую, скромную, запуганную. Подобных дамочек Турецкий повидал немало — вроде тихая, скромная, а стоит мужу отвернуться, в глазках вспыхивает огонек заинтересованности. Уходила она на кухню с явной неохотой, косила через плечо, украдкой улыбнулась. «Еще одна веселая семейка», — подумал Турецкий.

— Похоже, вы плохо спали, — охранник внимательно посмотрел на него.

— Меня пытались убить, — признался Турецкий. — Поэтому сон был беспокойным.

— За что? — насторожился Недоволин. Дрогнула и напряглась жилка на виске.

— За мое опрометчивое заявление насчет того, что я знаю имя убийцы.

— А вы не знаете?

— Я не знаю имени убийцы.

— Ага… — Недоволин озадаченно почесал затылок. Похоже, он испытал облегчение. — А собираетесь узнать?

— Примерно этим я и занимаюсь в вашем городке. Немного поспешил с выводами. Признайтесь, после сдачи смены вчера вечером вы не возвращались в прокуратуру?

Нет, в прокуратуру Недоволин не возвращался, но факт, что его совсем не интересуют обстоятельства, при которых было совершено покушение на следователя, Турецкий отметил. Бывают люди нелюбопытные, но чтобы до такой степени… Как и всякий добропорядочный гражданин, Недоволин отправился домой, съел приготовленное женой (а готовить она умеет, а то давно бы на фиг послал), после ужина отправился в гараж…

— Опять в гараж, — всплеснул руками Турецкий. — Вы, кроме работы и гаража, куда-нибудь ходите?

— Так у меня же мотоцикл наполовину разобран, — с убийственной логикой ответствовал охранник. — Не верите, сходите, посмотрите. Одна у меня мечта…

Ситуация повторялась с точностью до смешного. Ковырялся в гараже допоздна, когда вернулся, не помнит, жена уже спала. «А если бы не спала, все равно подтвердила бы алиби благоверного, — заключил Турецкий. — Куда же она без кормильца— глазки не прокормят»…

Возможно, он делал что-то не то, сверлила предательская мысль. Пусть так, бодался он с интуицией, но, даже делая что-то не то, надо делать это тщательно. Он поставил машину под гигантской ивой в глуши частного сектора, дошел почти до оврага, поросшего криворукими деревцами, несколько минут стоял за оградой, прячась в кустах, рассматривал небольшой зеленый дом с застекленной верандой, погруженный в зелень цветущих ранеток. Открытый гараж со старенькими «Жигулями», летняя кухонька с завалившейся крышей, первые всходы на крохотном огороде. На участке было чисто, но чувствовалось отсутствие мужской руки. Следователь Шеховцова в серой косынке переставляла какие-то коробки на застекленной веранде. Отворилась дверь, из дома вышел полный мужчина с окладистой короткой бородой. Он передвигался с трудом, опирался на палочку. Супруги мирно перебросились парой слов, женщина подставила плечо, помогла мужчине спуститься с крыльца. Процесс был долгий, мучительный — по ходу их спуска Турецкий испытал катарсис. Она усадила супруга на лавочку у завалинки, еще немного поговорили, затем Шеховцова взяла коробку и понесла ее в летнюю кухню. Завернула за сарай, поставила, передохнула. Что-то заблестело в ее глазах. Она смахнула слезинку указательным пальчиком, снова взялась за коробку, понесла свою беду…

Турецкий решился подать голос, когда она возвращалась. Глаза ее были сухи.

— Мать честная, это вы… — Она немного оробела, подошла к ограде. Напрягся мужчина на завалинке, вытянул шею, прищурился.

— Не волнуйтесь, я не в гости, Анна Артуровна. Я вижу, вы заняты по хозяйству.

— Не отдыхаю, это точно, — она сухо усмехнулась. — Случилось что-то страшное, Александр Борисович?

Версия преступления, еще вчера казавшаяся сомнительной и надуманной, выходила на первый план. Он, кажется, начинал прозревать, что происходит в этом городке (а также за его пределами). На эту версию указывали многие факты и наблюдения украдкой. То, что он делал сегодня утром, возможно, было пустой тратой времени. Он уже жалел, что затеял этот «обход». Но что еще оставалось делать, раз начал? Очень жаль, что приходится отнимать время этой достойной женщины, но такая уж работа, будь она проклята. Но ничего, скоро, судя по всему, его работа закончится, невзирая на то, что этот городок его упорно отвергает. Он погорячился вчера, когда сказал, что знает имя убийцы, но появляются новые факты, так что, возможно, уже к вечеру…

— Вы что-то недоговариваете, Александр Борисович, — досадливо поморщилась Шеховцова, посмотрела через плечо на мужа, сделала ему знак, что все в порядке. — У вас такой вид, словно вам крупно не поздоровилось. Это касается того, что наш городок вас отвергает?

— Ерунда, покушение на жизнь, — объяснил Турецкий. — Сколько их было, сколько будет — не пересчитать. Не стоит внимания. Расскажите, чем вы занимались вчера вечером.

А то ли он не в курсе? Во всяком случае, он точно знает, чем она занималась до восьми вечера. Приехала домой, накормила мужа, уложила его спать. Примерно в десять, разобравшись с делами, включила телевизор, посмотрела новый российский фильм известного режиссера.