Отряд Невзора Беркута (сам он предпочитал называть своих людишек ватагой) насчитывал пятнадцать человек. Народец был тертый, ушлый, прошедший через огонь и воду. Пятеро – душегубцы, спасенные Бавой Прибытком от плахи. Еще четверо – люди разбойные, кровью меченные. Остальные – ворье, набранное Беркутом близ кружала, тоже люди бывалые, не боящиеся ни богов, ни духов лесных.

Невзор ехал впереди ватаги на крепкой гнедой лошадке. Вооружен он, как и прочие ватажники, был до зубов.

Сам Беркут не видал колдуна чужеземного, но по граду княжьему о нем уже ползли слухи. Дескать, явился незнамо откуда, охмурил княжну. А потом наслал на нее порчу, и слегла княжна в предсмертной горячке.

О том, что было потом, народ разное говорил. В кружале сказывали, что советник Егра отнял у колдуна чары, и тот поехал за чарами в Гиблое место.

Про само Гиблое место Невзор Беркут тоже мало что знал. Года четыре тому в его родное село Завидово повадились по ночам шастать волколаки. Задрали половину собак, порезали трех коров. Споймали у колодца пьяненького старосту и оторвали ему башку.

Когда терпеть набеги волколаков не осталось сил, сельчане объявили им войну. Наняли вскладчину десять ратников, трех охотников-промысловиков и одного охоронца-калику, прославившегося хитростью непомерной. Те пошли к Черному бору, наставили ловушек, силков и капканов. За неделю охоты убили трех волколаков, а еще двух споймали в силки и в Завидово привезли. Один волколак сразу издох на солнечном свету. А второго волколака, точнее, волколачиху, у охотников дядька Радей выкупил. Специально для этого двух телушек продал.

Говаривали, что дядька Радей волколачиху, как бабу человеческую, пользовал. И даже подарки ей дарил. Срамота, конечно, но, с другой стороны, кому какое дело? Да и волколачиха на морду была зело хороша. Что твоя княжна!

Размышления Беркута прервал один из ватажцев, дернувший лошадь влево так, что лошадка Невзора нервно храпнула.

– Авдей! – рявкнул на ватажца Беркут. – Куды прешь? Сдай взад!

– А чего я? – огрызнулся тот. – Это Моргач меня прижал!

– Поговори ишшо! – пригрозил Невзор. – Оба у меня пешим ходом пошкандыбаете!

Авдей был знатным душегубцем, резал пьяных мужиков у кружала при свете дня, как баранов, но Невзора Беркута боялся. Невзора боялись все. Одни за лютость, другие за хитрость, третьи за непредсказуемость.

К тому же, в отличие от бывших полонцев, был Невзор чист пред князем. Ни разу не уличили его в дурном деле, хотя все вокруг знали, чем Невзор промышляет. А все потому, что не таскал Беркут из полымя угли своими руками. Других посылал. За страх и за деньги служили разбойнички исправно. А кто на Невзора хвост подымал, того находили ночью в овраге с перерезанным горлом.

С купцом Бавой Прибытком Беркут водился давно. Не одно выгодное дельце вместе обстряпали. Как-то раз трое купчиков из Подолья на Баву стеной пошли. Вызвал тогда Бава к себе Невзора и помощи попросил. А Невзору не жалко, раз просят – надо помочь. Взял Беркут пару крепких ребят да наведался к одному из купчиков домой. Самого купчика за муди к балке подвесил, а жену и деток его малых ножиками переколол. Насмерть.

Другие купцы сразу шелковыми сделались. И снова в Подолье тишь да гладь, и снова всем хорошо.

Невзор чувствовал себя кем-то вроде лекаря. Чтобы большой крови не было, надо малую кровушку пролить. Этим он по мере сил и занимался.

…На небе быстро темнело. Черная туча наплыла на солнце, и сумрачная тень окатила землю.

Разведчик, посланный Беркутом чуток вперед, чтобы заранее примечать меты, оставленные Крысуном, вернулся, осадил коня и сказал:

– Атаман, не гневайся, но, кажись, я со следу сбился.

– Так поищи! – небрежно отозвался Беркут.

– Искал уже – нету. Вели привал разбить, а я пока по лесу похожу.

Невзор нахмурился, но гневаться не стал. Чего силы на гнев расходовать? Они еще пригодятся.

– Ладно, – сказал он, – будет тебе привал. А ты лучше ищи. Не найдешь зарубок – я их сам на тебе наделаю. Понял али нет?

– Понял, – хмуро откликнулся следопыт.

– Ну, ступай.

Разведчик развернул лошадь и поскакал вперед, а Невзор громко объявил:

– А ну, ребята, стой! Отдыхать будем!

Спешились быстро. Устали ватажники на конях трястись, по твердой земле под ногами истосковались.

Костер разжигать не стали. Посидели на траве, погрызли хлебные сухари и сухое мясо, заели луком и запили родниковой водой.

Один из ватажников, душегубец Авдей Колобуд, пошел в лес отлить. Ватажники, которые прудили тут же, не стесняясь друг друга, проводили его насмешливыми взглядами.

Из лесу Авдей вернулся скоро. И по его подпрыгивающей походке и сверкающим глазам Беркут сразу понял, что тот что-то нашел. Так оно и случилось.

– Атаман, глянь! – Авдей протянул Беркуту какую-то штуковину, красную, как лепестки мака, и дрожащую, будто испуганная мышь.