Километрах в пятнадцати от поворота на трассу "Дон" случилось непредвиденное: на узком участке джип с сумасшедшей скоростью сначала обогнали две легковушки, а затем - тут их нагнал еще один транспорт - взяли в классическую "коробочку", заставив приткнуться к обочине.

– Супрун... Леха!
– заорал один из старших коллег.
– Не тормози... мать твою!

– Бля! А чё я могу?!

Супрун и вправду в этой ситуации был лишен выбора - либо таранить идущую впереди "ауди 100", водитель которой резко сбавил ход, либо вылетать на встречку, по которой несся автобус... Либо крутить руль вправо и валиться в кювет.

Из "ауди" и нагнавшего их микроавтобуса выскочили какие то люди. Их было - навскидку - шестеро. Некоторые одеты в спортивные костюмы, двое или трое в джинсах и майках... У всех - "маски". Как минимум у двоих, насколько успел заметить Супрун, имеются "калаши", которые они тут же направили на их "паджеро"...

– Не выходи, Супрун!
– крикнул с заднего сидения старший по возрасту товарищ.
– Покалечат, на фиг!..

Из "ауди" выбрался какой то субъект, в руке у которого была бейсбольная бита. Еще двое с такими же битами зашли сзади, с кормы, от микроавтобуса. Мужик в "маске" постучался кончиком биты в окно со стороны водителя. Леха приспустил стекло... но лишь чуть, на несколько сантиметров.

– Счас наши подтянутся, - процедил он, медленно расстегивая поясную кобуру.
– И менты приедут! Будет вам тогда "писец"...

– Ху...вая у ти ибя машина, ка амандир!
– почти весело сказал субъект с битой.
– Старая... лет десять этой вашей жилизяке, да?! Нищие ви и какие то... Даже на машину сибе денег ни заработали... хе хе!

Он подошел к передку, перехватил рукоять двумя руками, коротко размахнулся и врезал битой по передней левой фаре.

– Оп! А адна фара разбита.

Мягко, по кошачьи ступая обутыми в кроссовки ногами, сместился... шваркнул битой по правой передней фаре!

– Ай ай! Вта арая фара у вас не работает?!

Сзади тоже послышался грохот - кто то из друзей этого деятеля выставил задние стеклопакеты...

Еще через несколько секунд бита опустилась на переднее стекло, которое выдержало удар, но покрылось паутинкой трещин...

Парень с битой вновь подошел к дверце со стороны водителя.

– Ладно... на первый раз хватит. А атпускаем вас... свиньи!
– он еще раз, но уже вполсилы грохнул битой по несчастному "паджеро".
– Ви и все поняли?! Да? Та агда уё...те нах! И больше здесь ни па аявляйтесь.

Тетка Марья, женщина лет сорока, работающая по совместительству уборщицей и сторожем в музее заповеднике Дивногорье , заметила группу приезжих, когда они еще только поднимались от села по тропке к Большим Дивам.

По понедельникам музей не работает, экскурсии не проводятся. На въезде в село и в самом Дивногорье, рядом с автостоянкой, имеются щиты с картой местных достопримечательностей и расписанием работы музея заповедника, там все прописано. Женщина подновляла краской деревянные скамьи, установленные по периметру площадки, на холме, у подножия Больших Див, рядом с еще одной местной достопримечательностью - пещерной церковью Иконы Сицилийской Божьей Матери. Она уже почти закончила свой нехитрый внеурочный труд, - специально для покраски выбрали с отцом Федором понедельник, а тут еще и день выдался, слава Богу, пригожий - как увидела вдруг вытянувшихся цепочкой молодых людей, которые, как ей показалось поначалу, были одеты в военную форму.

Она сунула кисточку в банку с водой; вытерла руки о фартук; прикрываясь рукой от косых лучей заходящего солнца, стала вглядываться в фигуры поднимающихся снизу по тропке людей.

Сосчитала - семеро. Одеты в пятнистую форму, вроде армейской или такой, в какой разъезжают вохровцы и частная охрана из соседнего райцентра Липки.

Военные? Милицейские? "Чоповцы" из Липок? Может, чего случилось?

Женщина направилась к приоткрытым дверям, - сама обитель была как бы врезана в двадцатиметровый монолит меловой скалы - привычно затягивая на ходу потуже концы платка.

В церкви, где в связи с реставрационными работами не проводилось регулярных служб, сейчас была лишь одна живая душа: отец Федор, монах расположенного в нескольких километрах отсюда Свято Успенского мужского монастыря. Бывший краснодеревщик, мастеровитый человек, он проводил здесь дни и ночи, бережно, вместе с доброхотами восстанавливая древнюю обитель, главная реликвия которой - по преданиям - не раз спасала обитателей здешних мест от холеры и прочих напастей.

Перекрестилась, поклонилась и только после этого громко позвала:

– Отец Федор?! Отзовись, батюшка! Кажется, к нам гости...

В дверном проеме показалась мужская фигура. Отец Федор облачен не в рясу, как полагалось бы новоначальному монаху - на нем присыпанный меловой пыльцой комбинезон. И на голове у него, соответственно, не камилавка, а обычная бейсболка, тоже притрушенная белесым порошком. Так что в своем нынешнем облачении он скорее походил на мельника, нежели на инока...

– Что за гости, матушка?
– отец Федор направился вслед за женщиной к краю обзорной площадки.
– Сегодня ведь неурочный день... Вот так, так...