Повернула голову к застывшему в двух шагах от нее парню, внимательно - и как то по особенному - посмотрела на него своими жгучими черными глазами.

– Мне еще не приходилось париться в настоящей крестьянской русской бане... Ну, что застыл?! Бери веник, пошли в парную!

Долго они там не задержались: уже вскоре, стоило Краснову слегка пройтись березовым веником по девичьей спинке, по гладким плечикам, по упругим ягодицам, Дарья взмолилась о пощаде.

Ну и то верно, хватит для первого раза! У Николаича здесь все так толково, расчетливо настроено, что не каждый мужик выдержит и трех минут в этой крестьянской баньке, даже на средней полке, прикрытой - чтобы не жгло седалище - смоченной в холодной воде простыней...

В предбаннике, в противоположном от входа углу, за выгородкой, оборудован душ. Но Краснов не дал "смуглянке" и минуты передышки. Взял ее за руку и увлек за собой!

Так, держась за руки, они и выбрались вдвоем - в чем мать родила - из бани и бултыхнулись в "ставок"...

– Ой!
– вскрикнула Дарья, отфыркиваясь в темноте.
– Я же не умею плавать!!! Ой, ой... здесь глубоко!..

Краснов в два гребка подплыл к барахтающейся в воде "смуглянке", схватил ее за руку, потом под мышки...

Прижал к себе, - а что остается делать - и, подгребая левой рукой, стал вместе с ней перемещаться к мосткам. До которых было всего то метра четыре, не больше.

Он помог Дарье выбраться из "ставка", потом и сам взобрался на "берег" по деревянной лесенке...

– Вот же... дурочка!
– вполголоса выругался он, закутывая "смуглянку" в теплое махровое полотенце.
– Плавать не умеешь, а туда же - "русской" бани захотелось!!

Спустя несколько минут они расположились в предбаннике, за столом. Дарья, подстелив полотенце, уселась в кресле. Она, кажется, ничуть не смущалась собственной наготы и вела себя так, словно все происходящее с ними здесь и сейчас - дело вполне естественное.

Краснов сел на лавку, прикрылся полотенцем. Налил в кружку пива, передвинул ее по столу, так, чтобы Дарья могла дотянуться. Сделал несколько глотков из жбана. В голове у него слегка шумело... то ли от выпитого крестьянского пива, то ли из за присутствия "смуглянки".

Она вдруг встала, обошла стол и, слегка покачивая бедрами, подошла к Краснову. Его взгляд успел выхватить деталь, которую он отметил еще раньше: лоно у нее гладкое, открытое взору, без малейших следов растительности... Прижалась к его плечу упругой прохладной грудью, слегка укусила за мочку уха... Он почувствовал на своих предплечьях ее руки. Дарья сначала провела коготками у него по спине, - отчего кожа у Дмитрия сразу покрылась мурашками - потом стала массировать его предплечья...

– Расслабься! Ну что ты такой напряженный?! Не спина, а гранитный валун!!

Краснов прикрыл глаза.

У нее были на удивление сильные, и в то же время ласковые руки...

Он все еще не решил, как ему вести себя с этой девушкой, какой именно линии поведений с ней он должен придерживаться. Но сейчас ему не хотелось думать о чем либо серьезном, о каких то существующих или вымышленных проблемах. Ему было хорошо, покойно, он мог сидеть так, кажется, целую вечность.

Над ухом послышался жаркий шепот:

– Дима, привстань на секунду...

Он послушно выполнил ее команду. Дарья провела кончиками пальцев по его животу, затем одним движением сдернула с него "набедренную повязку"..

Расстелила полотенце на широкий дубовой лавке, скомандовала:

– А теперь - ложись!

Краснов хотел лечь на живот, но Дарья заставила его перевернуться и лечь на спину. Девушка присела корточки: он ощутил, как ее уста касаются его руки, затем плеча; ее руки и губы перемещались по всему его телу...

Она поцеловала то место, где у него виднелся след от ссадины на бедре. Краснов почувствовал на своей руке, которой прикрывал - пытался прикрыть - свою вздыбившуюся плоть, ее горячую ладошку. Она отвела его руку; в ее движениях, в ее поступках присутствовало что то древнее, природное, могучее, чему невозможно было противостоять.

Ее губы, ее влажный горячий рот получили полную власть над ним, на Красновым, над его естеством...

В какой то момент, предчувствуя, что уже не в силах сдерживаться, что близится разрядка, он попытался высвободиться из плена этих жадных прекрасных губ... Но "смуглянка" проявила настойчивость, она довела начатое до конца: Краснов, коротко простонав, разрядился... и она выпила, вобрала все до последней капли.

Краснов ненадолго вернулся в дом. Ему вначале показалось, что хозяева - не дождавшись их возвращения - улеглись спать. Но едва он вошел в "залу", где горел перенесенный из гостевой комнаты ночник, как из спальни вышла хозяйка в наброшенном на плечи халате.

– Тимофеевна... э э э...
– Краснов слегка замялся.
– Короче, мы будем с Дарьей ночевать на сеновале.

– Вы, наверное, проголодались? Сейчас я соберу вам покушать...

– Спасибо... но я... мы не голодны, - он говорил шепотом, чтобы не разбудить Татаринцева.
– Я просто пришел сказать, чтоб вы... чтоб вы не волновались. Я баню закрыл, свет выключил. Короче, все под контролем!