– Так где же он?!

– Не изволил мне докладываться, – ответил Шандор, у которого достало хладнокровия даже тут выражения выбирать.

– Ну ладно, – проворчал Конрад, извлекая запечатанный пакет из внутреннего кармана. – Как звать вас, молодой человек?

Недоумевая, Шандор с возрастающим раздражением смотрел на него во все глаза.

– Ну, ну, не пугайтесь, не собираюсь вас обижать, – снисходительно сказал Конрад. – Имя же есть какое-то у вас?

– Да. Шандор Варна.

Конрад записал и торжественно поднял пакет за уголок.

– Так слушайте же, любезный господин Варна… (Слово «господин» произнес он с некоторым ударением, точно давая понять молодцу, какую честь ему оказывают.) Это мастеру вашему письмо.

– Смело можете через меня передать. Все могущие возникнуть в его отсутствие дела господин Болтаи доверил улаживать мне.

– Так, значит, берите пакет… – загремел Конрад и прибавил бы еще много разных импозантностей, не сбей его с толку явная неделикатность Шандора, который сам вскрыл адресованное хозяину письмо и отошел к окошку прочитать.

– Что вы делаете? – вскричали оба секунданта разом.

– Мне поручено господином Болтаи прочитывать все поступающие на его имя письма, оплачивать все требования и обязательства.

– Но это не того рода требование, как вы думаете! Это дело частное, личное, до вас не касающееся.

Шандор пробежал тем временем послание и сделал шаг к секундантам.

– Я к вашим услугам, господа.

– Что?… Что вы хотите этим сказать?

– Удовлетворять все предъявляемые требования господин Болтаи уполномочил меня.

– Ну и что же?

– Значит, – разглаживая развернутое письмо, сказал Шандор, – я и этот счет готов оплатить в любом месте и в любое время.

Конрад глянул на Ливиуса.

– Парень шутит, кажется.

– Нет, господа, не шучу, со вчерашнего дня я – компаньон господина Болтаи, и, какие бы претензии к нашей фирме ни предъявлялись, мы, он или я, обязаны платить по ним в интересах взаимного кредита.

Конрад не знал уже, что и думать: то ли неграмотен совсем, то ли спятил молодец.

– Да вы прочли, что в этом письме? – набросился он на него.

– Да. Это вызов на дуэль.

– Ну и с какой же стати хотите вы принять вызов, направленный совсем другому лицу?

– Потому что это мой компаньон, мой приемный отец, который сейчас в отсутствии, и любой успех или неудача, крах или скандал – все касается меня точно так же, как его самого. Будь он здесь, сам бы и отвечал за себя, но он уехал, а у меня есть причины не открывать, куда и на сколько. Так что господам ничего не остается, кроме как взять вызов обратно либо получить удовлетворение от меня.

Конрад отозвал Ливиуса в сторону: спросить, допускается ли такое кодексом чести. Ливиус припомнил подобные случаи, но только между дворянами.

– Послушайте-ка, Шандор Варна, – сказал Конрад, – то, что вы предлагаете, принято только среди дворян.

– Но ведь не я, сударь, вызываю, вызываете вы. На это возразить было нечего.

Конрад скрестил ручищи на своей широкой груди и подступил к молодому человеку.

– Драться умеете?

– Я под Ватерлоо был и орден получил. Конрад покачал головой.

– Да он белены объелся!

Но Шандор был совершенно спокоен.

– Так вы в самом деле хотите драться вместо вашего мастера? Что-то фанфароните вы очень, сумасбродный вы забияка. Подумайте хорошенько. Дуэль – это вам не война. Там издали стреляют и можно от пули уклониться, наземь лечь, да и впереди еще шеренги две-три и с тыла ничто не угрожает. А тут лицом к лицу надо встать, пистолет напротив пистолета, грудь незащищенная в вершке от острия шпаги и никого уж на помощь не позовешь, нет, целиком себе предоставлен!.. А, что?

Шандор не удержался от улыбки.

– Что ж такого, мне это безразлично, господа; умею я и с пистолетом и со шпагой обращаться – даже луковицей, коли придется, и той не промажу».

– Diable! – отшатнулся Конрад. – Это что, намек?

И вспомнил, будто в самом деле когда-то в театре, в битве сторонников Мэнвилль и Каталани, кто-то немилосердно бомбардировал его луковицами.

– Ваши секунданты? – беря слово, официальным тоном осведомился Ливиус. – Из ваших знакомых назовите кого-нибудь.