Я осторожно выглянула из-за двери, наивно полагая, что Эдвард меня не слышит и не видит. Он стоял спиной, набирая номер заново. Он мельком оглянулся и улыбнулся мне. Прятаться не имело смысла. Тогда я прошла вперед и тихо присела на диван.

– Эммет! – только и сказал Эдвард, с чувством глубокого удовлетворения. А затем он продолжительно молчал, широко улыбаясь. Видимо, Эммет был любителем монологов.

– Ну, что тут скажешь, угадал, - подтвердил Эдвард внезапно и рассмеялся. – Нет, тут ты ошибся. Каштановые волосы, невысокая и худенькая, - мой вампир подмигнул мне, а я, поняв, что речь идет про меня, покраснела. – Выразительные глаза, чудесная улыбка. И она – ты не поверишь – архитектор! Да, да, я знаю…

Я продолжала слушать, пристально следя за меняющимися выражениями лица Эдварда, и его неподдельное счастье немного мучило мою совесть. Я ни разу не видела его настолько расслабленным и радостным на своей стороне. Сейчас же он попросту сиял от счастья, свет исходил из его улыбки и глаз, свобода во всех движениях. Он был дома и чувствовал себя, впервые за год, хорошо.

И завтра это уже изменится. Останется ли он здесь или согласится вернуться в мой мир – он снова не будет счастливым.

– Нет, мы еще не решили это, но я что-нибудь придумаю. Она живет… далековато. Нет-нет, я не отказываюсь от нашего совместного дела, у меня даже есть несколько замечательных идей, тебе они понравятся…

Чтобы не мешать, я решила пройтись по дому. Удивительно, но я чувствовала себя здесь комфортно, совсем не как… в гостях. Этому было простое объяснение: мы пара, он долго жил у меня, и я автоматически ощущала себя в его доме так же спокойно и уютно. Все казалось правильным, и я была уверена – он не осудит меня за исследование его жилища.

Я снова наткнулась на фотографии и улыбнулась, вспоминая, как впервые смотрела на них, оценивая хозяина, как посчитала его красивым. Прошла вперед, минуя ужасную комнату с кровяными бутылками, и зашла в музыкальную студию. Аппаратура и количество инструментов внушали трепет. Особенно рояль, по клавишам которого я с благоговением провела рукой. Когда-то мама записала меня на уроки музыки, и я помнила, какой это каторжный труд – учиться играть. Сейчас я бы не смогла воспроизвести даже гамму.

Я заглянула в кабинет и с завистью осмотрела компьютер, слабо представляя себе, насколько солиднее его функции, чем у нас. Даже экран монитора был тоньше, похож на прозрачный пластик, заключенный в тонкую рамку. Я бы хотела взглянуть, на что он способен.

Но я пошла вперед, по винтовой лестнице поднимаясь на второй этаж. Спальня. Кровать вызвала у меня странное смущение, и я отвернулась к балкону. Сейчас было темно, ночь обступила дом, но я стояла, задумчиво вглядываясь в черное небо. Приоткрыла балкон, чтобы убедиться, что в этом мире тоже моросит дождь.

Эдвард застал меня за этим занятием и без предисловий обнял за талию, прижимая к себе спиной и покачивая. Мои глаза закрылись, а рука автоматически поднялась и погладила его лицо. Твердый подбородок опустился к моей шее, холодные губы коснулись мочки уха, и я судорожно вдохнула, наслаждаясь моментом нежности.

– Нравится? – спросил он шепотом, разворачивая так, чтобы я могла окинуть взглядом спальню. Несколько свечей у изголовья кровати были зажжены, придавая комнате романтический вид.

– Ты любишь свечи? – я не понимала, когда он успел стать таким заботливым и романтичным, в начале года он не был таким.

Эдвард усмехнулся.

– В твоем мире я многое прочитал о женщинах, - он сделал паузу. – И свечи – неизменный атрибут любви. Средство, чтобы понравиться.

Ох, он хочет мне понравиться. Я расплылась в улыбке: это было так приятно!

Эдвард медленно развернул меня к себе лицом, его глаза горели страстью, и мое тело тут же отозвалось на его откровенный призыв. Вампир втянул носом воздух и закатил глаза от удовольствия, и мое желание стало еще более очевидным.

– Знаешь, что? – прошептала я, пытаясь отвлечься, когда он начал, потихоньку покачиваясь, словно танцуя, перемещать меня спиной… куда-то. Его губы вспышками блуждали в районе моих ключиц и шеи, призывая расслабиться и утонуть в блаженстве.

– Что? – прерывистое дыхание сделало вопрос почти неразличимым.

– Хотела спросить еще в прошлый раз. Если ты не спишь, зачем тебе кровать?

Эдвард захихикал, но потом перестал, его пальцы аккуратно освободили меня от свитера, затем от маечки и бюстгальтера.