– А ваши дома похожи на наши? – спросила я, изнутри казалось именно так, но откуда мне знать, какие они снаружи.

Эдвард усмехнулся, потирая мои пальцы, которые начали замерзать.

– Конечно, мы же произошли от людей. Говорю же, мы переняли большинство ваших традиций и привычек, и наш разум устроен точно так же. Мы не инопланетяне, в конце концов. Мы – те же люди, просто более совершенные.

Я рассмеялась, а затем посерьезнела и осторожно поинтересовалась:

– А как выглядят… фермы?

Эдвард хотел было ответить, а затем улыбнулся и встал, увлекая меня за собой.

– Пойдем, я покажу тебе!

Мы спустились вниз. Я думала, что Эдвард собирается предложить мне прокатиться, и искала в себе твердость отказаться, несмотря на жгучее любопытство. Но он всего лишь включил свой компьютер.

– Твоя очередь изучать, - с улыбкой усадил он меня на удобный стул. Монитор ожил. Экран был полупрозрачным, вместо клавиатуры – поверхность стола, похожая на тонкое стекло. Управление сенсорное. Это выглядело так, будто я оказалась среди декораций фантастического фильма.

Эдвард незаметно для моих глаз проводил по картинкам рукой, нажимал быстро мелькающие иконки, пока не нашел сайт, рассказывающий о людях. Вампир отошел, предоставив мне возможность действовать самостоятельно, а пока я училась ориентироваться в чуждом интернете, принес плед и заботливо укутал мои озябшие от сидения на веранде ноги. Я улыбнулась, сосредоточив внимание на экране.

Увиденное меня поразило. Не знаю, откуда мое воображение взяло идеи, но я представляла себе голых грязных людей, живущих в клетках или хлевах, мерзнущих под открытым небом в любую погоду. Просто скот, у которого доят кровь и к которому относятся более чем равнодушно.

В действительности все обстояло совершенно иначе. Огромная ухоженная территория, огороженная красивым ярким забором. Внутри рассыпаны аккуратные разноцветные домики, каждая комната могла бы посоперничать со многими гостиничными номерами в нашем мире. Застеленные кровати, телевизоры, спортивные игры… Это больше походило на дом отдыха, чем на ферму, которую я себе нарисовала.

Возделанные поля тянулись почти до горизонта, обеспечивая людей пропитанием, наверное, лучше, чем у нас.

Я ошеломленно взглянула на Эдварда. Он робко улыбнулся, наблюдая за моей реакцией.

Люди. Здесь меня ждало настоящее разочарование. Одутловатые плоские лица, не выражающие никаких эмоций, приоткрытые рты, отсутствие разума в глазах. Я нахмурилась, подмечая общие признаки умственной деградации, и это напомнило мне, как однажды я встретила ребенка с синдромом Дауна. Было очень похоже, что люди на этой стороне выродились именно подобным образом. Возможно, этому поспособствовали родственные связи внутри ферм.

– Они всегда были такими? – потрясенно прошептала я.

– Сколько себя помню, - Эдвард сжал мое плечо, когда у меня навернулись слезы.

– Это… ужасно.

– Они ничего не чувствуют, - поклялся Эдвард. – Они хорошо живут, ни в чем нужды не знают, посмотри.

– Да, но… - Стоило ли ему объяснять, что в умственной отсталости человеческой расы виноваты вампиры, согнавшие остатки населения в нечто наподобие резерваций? – И как часто рождаются нормальные?

– Все реже, - признал Эдвард. – Наш вид… постепенно вымирает, Белла. Настанет момент, когда вампиров больше не останется. Через много тысяч лет.

Я оглянулась, со слезами посмотрела на него, и он присел на корточки, большими пальцами нежно стирая влагу с моих щек.

– Вы как… паразиты, - всхлипнула я, не понимая, почему не могу почувствовать к Эдварду ненависть после всего, что о нем узнала.

– Да, - согласился Эдвард, прищурившись, - но мы тоже хотим жить. В вашем обществе люди точно так же выживают – за счет других. Не являясь при этом хищниками. Вы убиваете, предаете друг друга чаще, чем мы. Животные, которыми вы питаетесь, живут в худших условиях, чем мы предоставляем людям. Открой глаза, Белла, наше общество куда толерантнее и развитее твоего, мы бережно относимся к своим ресурсам и друг к другу. Преступления для нас – огромная редкость!

– Зачем ты так говоришь? – я всхлипнула, понимая, что, несмотря на мою предвзятость, он полностью прав. Люди не выдерживали никакой критики по сравнению с вампирами, с этими вампирами, и было глупо отрицать это. Но слышать такое – больно.

– Хочу, чтобы ты осталась, - признался он и поцеловал мою катящуюся слезинку. Он был сегодня таким милым.

– Я не могу, - покачала я головой и прижалась щекой к его прохладной ладони.