– Россия большая.

– Из Бердича, Бердича, гаспадын началник. – Ингуш назвал город, куда чаще всего ездили горцы на заработки.

Вспомнив, что в вагоне он говорил о другом городе, Хасан понял, что дела их могут осложниться. Выходит, ни офицеру, ни казакам почему-то нельзя рассказывать о Туле. Интересно, что связано с этим городом у ингушей и почему это нужно держать в тайне? На войне Хасан как-то слышал, что в Туле делают оружие. Но потом это название смешалось с другими и скоро вовсе забылось.

Хасан задумался над тем, как он ответит на вопрос офицера, если тот спросит, откуда едет он. Городов-то Хасан может назвать хоть сотню: сколько их повидал на своем длипном пути! Но какой лучше назвать? А может, его и не спросят – посчитают, что и он с этими двумя?…

Но прежде чем Хасан решил, что же ему делать, казак взял в руки чемодан одного из ингушей, поставил его на стол и открыл. И глаза офицера, что называется, полезли из орбит: во всем блеске прямо перед ним лежали новенькие наганы. Пододвинув чемодан к себе поближе, словно боясь, что его могут отобрать, он приподнялся на цыпочках и прикрыл кладь руками. Все остальное произошло в мгновение ока. Хасан увидел, как сорвался с места хозяин чемодана и как один из казаков ударил его по голове прикладом. Вслед за тем раздался выстрел. Другой назрановец, схватившись за грудь, свернулся дугой. Увидел Хасан и то, как казак навел на него дуло нагана, но выстрел и звон разбитого стекла смешались, и, оглядевшись спустя минуту, Хасан понял, что он почему-то на улице, в полной темноте. Сзади, у домика, раздавались выстрелы, крики, но Хасан не мог понять, по нему ли это стреляют или по назрановцам. Он только услышал среди этих выстрелов и окриков опасные для него два слова:

– Оцепить вокзал!

Хасан как раз думал обогнуть станционное здание и с другой стороны приблизиться к поезду, влезть на крышу вагона и уехать. После того, что он услышал, решение пришлось отменить. Теперь оставалось одно: бежать вперед и как можно дальше, чтобы уйти от преследователей, но тьма почему-то рассеивалась. Видно, ему просто в первый миг после светлой комнаты показалось, что на улице очень темно, а теперь вот видны редкие деревья и домики за ними…

– Вон бежит! – услышал Хасан.

Это уже не от станции, а со стороны домиков ему наперерез бежали двое. Хасан понимал безвыходность своего положения, тем не менее, низко склонившись, как стрела, летел все вперед и вперед. И выстрела почему-то не было. Только затворы щелкали. «Решили, верно, взять живьем!» – подумал Хасан.

Но вот кто-то крикнул:

– Стой, стрелять будем!

Хасан не остановился. Тогда грянули выстрелы, но Хасан все бежал. Раздались выстрелы и с другой стороны – два.

И вдруг перед Хасаном вырос маленький, похожий на будку домик. Это было ему на руку: на какое-то время домик прикроет Хасана. Дальше произошло такое, чего он никак не ждал. Невесть откуда появившийся человек рывком открыл дверь домика и втащил туда Хасана. Сил для сопротивления у бедняги не было, но он все-таки попытался вырваться. Неизвестный тем временем старался его успокоить.

– Куда ты хочешь уйти отсюда? – говорил он торопливо. – Они же поймают тебя.

Впрочем, Хасану теперь уже казалось, что домик окружен казаками, и все одно – оставаться в этой каморке или выскочить и бежать. И потому решил, что, прежде чем казаки ворвутся сюда, он хотя бы рассчитается с этим человеком, преградившим ему путь. Но Хасан не успел осуществить свое намерение, тот поднял крышку большого ларя, стоявшего у стены, и поманил его к себе.

– Влезай сюда. Быстрее!

Только теперь Хасан понял, что этот человек с коротко подстриженной, седеющей бородкой вроде бы хочет его спасти. Правда, он не очень поверил, что из этого что-нибудь получится. Но все-таки решил подчиниться. Выбора у него не было.

Ларь был пустой, а вообще-то он, видно, служил для муки или зерна. Хасан видел такой ларь – только чуть меньше – в сарае у Соси.

Хасан влез и улегся. Хозяин укрыл его пустыми мешками, сверху присыпал мукой и замкнул ларь.

Мимо дома тем временем кто-то пробежал, топот ног удалился и затих. Затем кто-то еще пробежал, но этот второй отбежал недалеко. Через минуту он снова приблизился к дому. В дверь сильно забарабанили. Хозяин подтел открывать.

Хасан клял себя на чем свет стоит за то, что согласился залезть в этот ящик. Что он теперь может сделать? Попал, как воробей в клетку. Уж лучше сразиться с казаком и погибнуть, чем лежать перед ним, как скотина под ножом. Хасан прислушивался и ждал, что вот-вот щелкнет замок на ларе, и тогда единственный выход – вцепиться в глотку тому, кто покажется первым, и не отпускать его до последнего вздоха.

– Эй, Мамед, к тебе сюда сейчас никто не забегал? – услышал Хасан.

– Зачем сюда в такой час кому-то забегать, господин? – ответил вопросом на вопрос другой голос. Это был голос хозяина. – Лавка ведь закрыта.

– Я не о лавке. Человек у нас сбежал со станции. Ингуш один. Большевик он! Понял?

– А-а, понял. Так я же здесь был. Никак он сюда забежать не может. Если он ваш враг, разве я пущу?

Хасан удивлялся, почему это казак не учиняет обыск и так мирно разговаривает с хозяином.

Снова отворилась дверь и кто-то еще вошел в дом.

– Здесь он?

– Нету.

– Обыскал?

– Обыскал.

– Как иголку искал, – поддакнул хозяин. – Не поверил моему слову. С чего это вы перестали мне верить, я же не враг вам…

– Ну ладно, ладно. Разнылся. Ничего мы тебе такого не сделали.

– И все-таки обидно, когда тебе не верят. Я-то вам верю, когда в долг вино даю.

– Я не брал у тебя вина, чего зря болтаешь!

Это говорил тот, что пришел позже. Он был настроен не так мирно, как первый. Уж он-то бы обязательно обыскал, Хасан благодарил бога, что этот пришел вторым.