— Странная леди, — сухо заметил Ник, повернувшись к Магде. — Так тепла и гостеприимна! А где остальные гости?

Магда улыбнулась и положила свои руки ему на плечи.

— А других не будет. После нашего сегодняшнего завтрака я позвонила фрау Хублер и попросила ее предоставить на вечер эту виллу нам двоим. Как поется в одной очаровательной американской песенке: «Я в настроении любить!»

Она взмахнула правой рукой, и комната погрузилась в интимный полумрак. В гостиной появился черный слуга в смокинге. Он принес поднос с шампанским.

— Немножко выпьем, а потом поднимемся в Комнату вуали, — прошептала Магда и добавила: — Ты в настроении любить?

Ник улыбнулся:

— Меня нетрудно уговорить. Впрочем, похоже, это уже не требуется.

И они взяли с подноса по бокалу шампанского.

* * *

Комната вуали производила впечатление. Это была средних размеров квадратная комната с высоким потолком и белыми газовыми занавесками. Окна были открыты, и с озера тянул легкий ветерок. Занавески сонно колыхались, вызывая тем самым какой-то сюрреалистический эффект. В комнате стояла большая кровать под газовым балдахином. Другой мебели не было, а мягкий свет поступал из ниш в полу, тоже закрытых газовыми вуалями. Зеркальный потолок отражал лежащий на полу красивый марокканский ковер.

— Это моя любимая комната, — призналась Магда, небрежно бросив на пол свое боа. — Геринг тоже ее любит.

— Не порть настроение, — попросил Ник.

Улыбнувшись, она подошла к кровати, отодвинула в сторону закрывавшую ее газовую ткань и села на краешек.

— Не стоит недооценивать Германа, — сказала она, скрестив ноги и снимая туфли. — Он хитер, как лиса, и свиреп, как волк. Это чудесная комбинация качеств в мужчинах.

Глядя на то, как она снимает свои туфли на высоком каблуке, а затем скатывает шелковые чулки, он мгновенно выбросил Геринга из головы.

«Разумеется, каждое движение тщательно отрепетировано, — подумал Ник. — Но как превосходно играет! И какие ноги!»

Когда чулки были сняты, Магда поднялась с постели, не спуская с Ника глаз, и стала медленно расстегивать на спине платье. Затем томным движением профессиональной исполнительницы стриптиза она скинула с плеч бретельки и дала платью свободно соскользнуть с ее тела на пол. Ник пожирал ее глазами, одновременно снимая с себя вечерний костюм, опуская подтяжки и принимаясь за ширинку.

Магда тем временем стягивала белые атласные трусики со своих очаровательных литых бедер. В последнюю очередь — атласный лифчик. Она скинула его на пол и, улыбаясь, повернулась к Нику. Нагая и пленительная, как Венера Боттичелли. Ник едва сдерживался.

Магда отодвинула газовую вуаль, закрывавшую кровать, и легла на нее, скрыв свое ослепительное тело от жадных взоров Ника за дымкой тончайшей ткани.

Ник торопливо освободился от нижнего белья. Раздевшись донага, он подошел к кровати, откинул тонкую ткань и взглянул на Магду. Она в вольной позе лежала на постели, одна рука небрежно касалась подушек, левая нога в полусогнутом положении. Ее бело-розовая кожа в мягком свете была совершенством. Красотой своего тела она была обязана диете, упражнениям и, конечно же, природе.

Ник сгорал от желания.

В своей карьере кинопродюсера ему приходилось любоваться многими красавицами, в том числе и жемчужинами Голливуда, однако никогда еще не видел он такой женщины. Магда олицетворяла собой совершенный образец женской чувственности. Он встал на постель коленями, наклонился к ней и принял ее широко распахнутые объятия.

— Боже, ты красавица, — шептал он.

— Неоригинально, — улыбаясь, отвечала она, — но думаю, что от чистого сердца.

Он поцеловал ее в губы. Ее дыхание было ароматным, а кожа и волосы источали тонкий запах дивных духов. Сердце Ника разрывалось: никогда за последние годы он не испытывал такого возбуждения. Он стал нежно ласкать ее груди, соски, вызывая этим в ней легкое постанывание. Он ласкал ее языком, спускаясь от грудей к животу, наслаждаясь вкусом и запахом ее кожи. Лаская внутренние стороны ее бедер, он ощущал жар ее лона.

— Твой язык, — шептала Магда. — Я люблю твой язык!

Вдруг он услышал шум открываемой двери, затем торопливый стук шагов, приближающихся к кровати. Он поднял глаза и увидел, как тонкая вуаль резко отодвинулась рукой фрау Хублер… Но что это! На ней не было вуали! Вся нижняя часть лица — сплошная рубцовая масса. А верхняя часть странно знакома… Ее зеленые глаза торжествующе сверкнули, когда появились четверо молодчиков в форме СД, схватили Ника за руки и за ноги и грубо столкнули с кровати на пол. Ник взревел и попытался сопротивляться, но его прижали к полу, а в левую ягодицу шприцем ввели какую-то жидкость. Затем, держа за руки и за ноги, его подняли и кричащего унесли из комнаты.

Магда Байройт сошла с кровати, поправила волосы.

— Дорогая, — сказала она Диане Рамсчайлд по-английски, — что вам стоило побеспокоить нас несколькими минутами позже? Он невероятно хорош в постели!

Диана вновь закрыла лицо вуалью.

— Вы полагаете, — сказала она, — что я позволила бы этому недоноску до конца насладиться?

Она пошла было к двери, но заметив на полу белье Флеминга, подняла его и с остервенением разорвала в клочья.

— Я не завидую Нику Флемингу, — зло проговорила она, швырнув разорванное белье обратно на пол.