— Странный человек этот Кендыри! — задумчиво произнесла Мариам.

— По-моему хороший, — ответила Ниссо. — А Шо-Пир не любит его… Живет тихо, ничего плохого не делает, очень бедный… Не знаю, почему не любит его Шо-Пир!…

Весенний праздник приближался. Уже несколько дней подряд приходила Ниссо на пустырь помогать Худододу, который в отсутствие Бахтиора взялся подготовить к пахоте его участок. Мариам, оставаясь дома, перевешивала посевное зерно и по списку рассчитывала, сколько надо дать каждому, чтобы не было обид. Кроме того, в заботе о приеме гостей, ожидаемых сюда с караваном Шо-Пира, Мариам приспосабливала для них пристройку. За лето будет построена новая школа, в ней следует выделить комнату для амбулатории. Пока же толстяку фельдшеру придется принимать больных у себя… Лавка купца вполне годится для кооператива. Гюльриз с утра до вечера толкла в деревянной ступе ядрышки абрикосовых косточек, сбивала масло, варила из тутовых ягод халву, готовя к празднику обильные угощения.

О своем ночном свидании с Шо-Пиром Ниссо умолчала, и Гюльриз по-прежнему была уверена, что в день праздника состоится торжественное обручение. Мариам кое о чем догадывалась, но не спрашивала Ниссо. А Ниссо, мучаясь сомнениями, с нетерпением ожидала возвращения Шо-Пира, который должен все решить мудро и правильно.

Участок Бахтиора был самым дальним и примыкал к подножью осыпи. Поэтому камней на нем было больше, чем на всех остальных.

Худодод и Ниссо неустанно таскали на себе камни, складывая их по краям участка в высокие башенки. Маленькое поле Бахтиора с каждым днем становилось ровнее.

Зная, что после прихода каравана у Бахтиора будет мало времени для работы на участке, Худодод и Ниссо решили заранее сплести большую корзину-волокушу. Такими волокушами ущельцы заравнивали пахоту после распашки плугом и посева. Однажды утром, нарезав в крепости кустарник, Ниссо возвращалась, сгибаясь под тяжестью огромной вязки. Навстречу ей по тропе поднимался Науруз-бек. Ниссо не могла посторониться, а он не пожелал уступить ей дорогу. Нахмуренный, мрачный, злобно смотря на девушку, он толкнул ее локтем так резко, что Ниссо, потеряв равновесие, упала.

— Ты сумасшедший! — гневно крикнула Ниссо, вставая. — Зачем ты меня толкнул?

Науруз-бек в бешенстве поднял кулак:

— Молчи, пока цела, нечисть! Мозоли на глазах у тех, кто глядит на тебя! Думаешь. Всегда будешь воровать ханский кустарник? Погоди, скоро прогуляются эти прутья по твоей спине!

— Опиума накурился ты, что ли! — дерзко ответила Ниссо. — Что ты пристал ко мне?

— Уйди прочь, змея! — закричал Науруз-бек. — Не хочу плевать в глаза один, скоро все плевать в глаза тебе будут! Слышишь? Уйди с дороги!

Науруз-бек нагнулся, поднял камень. Испуганная Ниссо отскочила, не понимая, что происходит со стариком, — до сих пор он всегда проходил мимо нее молча. Науруз-бек пошел вверх к крепости, а Ниссо с ненавистью глядела ему вслед, пока он не вошел в башню Бобо-Калона. Затем медленно, все еще думая о нанесенном ей оскорблении, собрала рассыпанные прутья.

— Не знаю, что с ним такое! — задумчиво сказал Худодод, когда уже внизу, на участке, Ниссо рассказала ему о Науруз-беке. — Вчера Исоф тоже вдруг без причины стал кричать на меня — тихим был до сих пор, тут так кричал и ругался, что я ушел от него, как от одержимого. А другие сказали мне, что перед тем он долго бил Саух-Богор, лежит она дома. Давно уже этого не было… Еще один старик вчера в Зуайду швырнул камнем, чуть не разбил ей голову. Не понимаю, что с ними? Свирепыми стали, как в старое время… Наверное, потому, что нет Шо-Пира, не боятся меня. Вот придет Шо-Пир, поговорит с ними иначе!

В эту ночь жители Сиатанга, — многие из них с пали уже на крышах, увидели высоко на горе, примерно там, где в прошлом году была посеяна богара Бахтиора, — загадочный, долго пылавший костер. «Кто бы это мог быть? рассуждали между собою ущельцы. — Кажется, никто из селения на охоту не уходил, да и где взял бы охотник столько ветвей для костра?» Никакой тропы в этом месте нет, случайный путник, даже заблудившись, вряд ли мог забрести туда… Кое-кто из ущельцев, всматриваясь в таинственный, мерцавший в высоте огонь, даже подумал о дэвах…

Ниссо, Мариам и Гюльриз спали в доме и ничего о костре не знали. Но в середине ночи они проснулись от далекого грохота барабанов.

— Что такое? — первая вскочила с постели Ниссо. — Мариам, проснись, слышишь?

Мариам вскочила, прислушалась.

— Может быть, караван идет? — сказала Ниссо.

— Нет, какой караван! У каравана — колокольчики, а это барабаны.

— В разных местах они, это наверху где-то! — с недоумением проговорила Ниссо. — Выйдем, посмотрим!

Обе девушки выбежали за дверь. Грохот барабанов в ночной тишине раздавался все громче — монотонный, угрожающий. Ниссо и Мариам сразу увидели мелькающие высоко в горах огоньки, — уже три костра поблескивали в разных местах недоступных склонов.