— Зовут меня Шир-Маматом. «Шир» — это тигр, и вполне по-здешнему… Но неужели у вас нет ни рюмок, ни хлеба? — прикрывая продукты мешком, покачал головою пришелец.

— А разве бедным брадобреям позволено иметь это?

— Придется из горлышка. Вы не больны, надеюсь?

— Так же, как и вы? — Кендыри пальцем вдавил пробку в бутылку и подал ее гостю: — Пейте!… До сих пор вы, кажется, предпочитали коньяк?

— А теперь я изредка получаю подарки от одной очень далекой, но дружественной нам фирмы.

— И думаете, крепче? — прищурился Кендыри.

— Виски?

— Нет, фирма!

— Вы, как всегда, догадливы! — улыбнулся ференги. — Дальновидность качество весьма положительное. Выпьем за это качество и за здоровье… этой… Ниссо. Вы прекрасно сумели использовать обстановку!

— Да, эта девчонка помогла нам очень… Но об этом потом, потом… Кендыри вскрыл консервы ножом, с наслаждением хлебнул из бутылки глоток, аккуратно обрезал кончик сигары, повертел ее в руках. — Неужели «гавана»?

— Первосортная, мой друг. Специально таскал с собою для таких отверженных «маячных смотрителей», как вы… Нравится?

Кендыри, затянувшись дымом, полузакрыл глаза. Помолчал. Захватил двумя пальцами жирную сардину, сказал:

— Курить, кажется, полагается после еды, но я слишком хочу и того и другого!

— Чего бы сейчас вы хотели еще? — с улыбкой промолвил ференги.

— Ванну, мой друг… Эмалированную белую ванну с горячей водой и душем… Кстати, как удалось вам превратить в такой достопочтенный вид ваши колени? Да и весь вы, будто бегемотовой шкурой обтянуты!

— Состав очень прост: глина, немножко золы. Полезно еще — несколько капель растопленного бараньего сала с песком. Каждый день втирание в кожу. Только сначала нужно создать общий фон. Еще проще: не жалеть сердца и два-три месяца загорать на хорошем солнце… А вы как устраиваетесь!

— Ну, я ведь не европеец! — усмехнулся Кендыри. — Цвет моей кожи естественный. Но тоже кое-что применяю. И вот мечтаю о ванне, о доброй, хорошей ванне!

— Что ж! Сделаем дело, приезжайте к нам в отпуск, я приготовлю ванну и подарю вам халат.

— Спасибо. Если уж мне придется быть в отпуске, я надену все что угодно, кроме халата. Довольно мне халатов и здесь… Только вы счастливей меня, вы, конечно, скоро назад, вам и отпуск дадут, а мне… Чувствую, что года два еще придется мне жить среди этих варваров.

— Зато и ценят вас немножко иначе!

— В конце концов, мой друг, какой толк мне от доброй оценки? До этой зимы я совсем не скучал. Даже, знаете, казалось, что другой мир мне виделся только во сне… Знаете, я недоволен нашей системой. С юности приучают нас к самой цивилизованной жизни; привыкаешь, забываешь, что ты не был европейцем когда-то. А потом опять перевоплощайся в дикаря! Душой-то ведь уже не перевоплотишься! Вот порою и начинаешь томиться. После того как провел две недели в нормальных условиях… эти две недели в нашем городе, — лучше бы их вовсе не было. Только начал очухиваться — и опять… Еще острей теперь это чувство… Вот бы нашего общего друга, который, сам никуда не выезжая, только начальствует в городе, на мое место! Как вы думаете, что запел бы он?

— А он, между прочим, высказывал огромное желание побывать здесь. Но ему ведь нельзя!

— Почему?

— Глаза не позволяют.

— Разве он стал плохо видеть?

— Ну, зрение-то у него по-прежнему превосходное! Но разве забыли вы? Глаза у него не такие, как у нас с вами, — слишком светлые.

— А! Это правда… Но и туземцы здешние тоже иной раз попадаются сероглазые… Иногда даже за русского можно принять.

— Все-таки признан неподходящим. А вам, мой друг… трудно, конечно, советовать… Но я бы на вашем месте спортом занялся или, скажем, охотой.

— Благодарю вас! — язвительно сказал Кендыри. — Не хотите ли вот эту железную бритву метать в диких архаров? В прошлом году у меня кремневое ружье было, я ходил с ним, чувствовал себя куперовским охотником, а теперь… Забрал его у меня купец, не хотелось огорчать скрягу…

— Кстати, где ваш парабеллум?

— В земле, конечно… Пейте еще!

Так, болтая, они оборванные, грязные, похожие на бродяг с аллахабадской улицы, провели часа полтора, прежде чем приступить к делу. Кендыри начал первый:

— Этого Шо-Пира не видели?

— Как же! Прошел он солдатским шагом… Потому я к вам сюда и явился.

— Давайте обсудим план?

— Давайте. Только, как человек новый, я хочу сначала яснее представить себе ситуацию… Мне кажется, я не совсем понимаю смысл вашей комбинации. Азиз-хон нагрянет сюда. А потом?

— А потом сюда нагрянут русские красноармейцы.

— А зачем предупреждать русских?

— Пожалуйста, объясню. Гарнизон в Волости — двадцать один человек. С караваном осенью пришло еще десять. Сколько могут они выделить по тревоге?