— Больно тебе?

— Очень…

— Ты мокрая… Ты в крови?

— Может быть… Так удобно тебе? Грызи!

Ниссо нашла зубами веревку, связывающую руки Мариам. Отплевываясь, тяжело дыша, отдыхая, она, наконец, перегрызла узел, и Мариам со стоном развела занемевшие руки.

— Тут змеи, — сказала Ниссо. — Когда ты лежала, как мертвая, одна по лицу моему проползла. Но не укусила меня. Теперь попробуй ты развязать мои руки. Вот они, на!… Тебе больно опять?

— Ничего… повернись так, чтоб я достала. Вот так!

Мариам довольно легко развязала узел шерстяной веревки. Освободив руки, Ниссо нащупала пальцами тело и лицо Мариам.

— Длинные ссадины. Вздулись. Плетьми тебя, да?

— Наверно. Не помню я… Слышишь? Барабаны тут рядом теперь… Что мы сделаем, если сюда войдут?

— Не знаю. Как ты думаешь, они нас убьют? Наверно, убьют.

— Меня убьют, я стреляла… Тебя Азиз-хон, наверно, к себе возьмет. Ты его видела?

— Не видела… Я не дамся. Пусть меня тоже убьют!

— А если они нас будут сначала мучить?…

Развязывая узлы на ногах Мариам, Ниссо долго молчала. Веревки с ног Мариам спали. Ниссо занялась развязыванием своих. Мариам попробовала сесть, но, застонав, откинулась на спину.

— Я не хочу, чтоб они меня трогали, — сказала Ниссо.

— А что сделаем мы?

— Знаешь, что?… Лучше мы сами друг друга убьем… Они войдут, а мы уже мертвые… Вот! Не будут нас мучить… Мне умереть не страшно.

— Мне тоже не страшно.

— А может быть, сначала попробуем убежать?

Мариам промолчала. Она знала, что не может двигаться. Потом сказала: Пощупай стены!

Ниссо поползла к стене, встала, шаря в темноте по неровным камням сухой кладки. Обошла кругом всю стену, приблизилась к двери. За дверью слышались мужские голоса. Ниссо прислушалась. Касаясь стены, тихо вернулась к Мариам:

— Нет, Мариам. Убежать нельзя… Знаешь… Мне очень хочется жить!

— И мне тоже… Вот не думала никогда, что так будем!

— Я тоже не думала… А как мы можем друг друга убить? Если я возьму камень — может быть, из стены выворочу его — и ударю тебя… Нет, Мариам, я не могу тебя убивать… Может быть, ты меня можешь?

Мариам ничего не ответила. Обе долго молчали.

— Знаешь что, Мариам?… Я хочу тебе сказать. Теперь можно сказать… Я люблю Шо-Пира… Как ты думаешь, что будет с ним? Убьют его тоже?

— Не знаю, Ниссо… Может быть, он спасется.

— Он сильный. Если на него нападут, он многих сначала убьет… Я его люблю…

— Я знаю, Ниссо. Я догадывалась… А он тебя?

— Он меня?… Он… теперь скажу тебе, — он тоже! Он сам сказал мне. Ночью, тогда, когда он ушел, я к нему прибежала… Там, на тропе…

— Там, на тропе, Бахтиор, Карашир и другие, — задумчиво произнесла Мариам. — Неужели их всех убили?

Снова наступило молчание.

— Я думала, я буду счастливой, — сидя рядом с подругой, промолвила Ниссо. — Я уже, знаешь, почти счастливой была…

— А что бы ты делала, если б не это?

— О! Я много бы делала! — горячо воскликнула Ниссо. — я бы замуж пошла за Шо-Пира. Я бы сказала ему: поедем в Волость, потом дальше, еще дальше… В Москву… Все увидела бы, узнала, как большие люди живут. Я училась бы там… как добиться, чтоб в мире не было больше черных душ. Я… я не знаю, что я бы сделала, только очень много хорошего!

— А тебе Бахтиора не жалко?

— Если б не это?

— Да, если бы не это…

— Ничего, он другую невесту нашел бы… Он хороший… А теперь… Мариам мне страшно!

— Да, Ниссо. Это, наверно, конец… Если я умру, а ты будешь жива… Мало ли что бывает, вдруг ты будешь жива…

— Нет, я не буду жива.

— Я говорю: если… Если ты будешь жива, ты никогда обо мне не забудешь?

— Никогда, Мариам…

— Тогда ты поезжай в Уро-Тепа, пойди в райком комсомола. Там есть один человек. Мухамеджанов Ирмат. Черные глаза у него, волосы черные… Скажи ему, как я умерла… И еще скажи, — голос Мариам зазвучал совсем тихо, скажи: я любила его… Скажешь?

— Почему ты так говоришь, Мариам? Меня тоже убьют…

— Может быть, Ниссо, может быть… А если нет — скажешь?

— Если нет, скажу… Мариам, что нам делать сейчас? Ты не можешь встать? Тебе все еще больно?

— Больно.

— Где?

— Везде, Ниссо… Голова, грудь, живот…

— Проклятые псы, что они с тобой сделали! Если б я только могла убить Азиз-хона… А если мы сразу откроем дверь и вдруг выбежим? Пусть драка, пусть нас сразу убьют, так лучше…

— Конечно, лучше… Поцелуй меня, и я попробую встать!