Ниссо вся измазалась, глина кусочками засохла даже в ее волосах. Если б Ниссо работала и дальше одна, ей к вечеру не удалось бы выложить стену выше чем до уровня своих плеч. Но вот сейчас, после того, как Шо-Пир вошел сюда и укладывает камни сам, а Ниссо только подносит ему те, на которые он указывает, работа идет с изумительной быстротой. Как ловко он все делает! Тот камень, который Ниссо несет, сгибаясь, охватив двумя руками и прижав к животу, Шо-Пир принимает на ладонь, — подбросит его на ладони, чтоб он повернулся как нужно, и сразу кладет на раствор глины с соломенною трухой. И камень ложится так, будто местечко поудобнее выбирал себе сам.

— Вот этот теперь, Шо-Пир? — спрашивает Ниссо, дотрагиваясь до надтреснутого валуна.

Шо-Пир оборачивается.

— Не этот. Вон тот, подлиннее.

— Этот?

И, приняв от Ниссо камень, Шо-Пир продолжает разговор:

— Значит, там, говоришь, трава хуже была?

— Наверное, хуже. Голубые Рога никогда так за лето не отъедалась.

— Может быть, она больна была?

— Нет, не взял бы ее тогда яхбарец у тетки… Там у нас все коровы были очень худые… А эта… Когда я первый раз ее чистила, я удивлялась: ни одного ребра не нащупать… И такая большая!

— Положим, больших коров ты и не видела! Вон тот теперь дай… Этот самый… У нас в России такие коровы есть, — эта теленком показалась бы! Как в раю, Ниссо, ничего у вас тут хорошего нет… Бревен для крыши и то не найдешь подходящих.

— А те, Шо-Пир, что вчера принес?

— Это тополевые жердочки-то? Да у нас из таких и дрова нарубить постыдятся. У нас вот бывают деревья! — Шо-Пир широко развел руки. Затем, кинув глиняный раствор. Размазал его по кладке.

— Все хорошее у вас, — задумчиво вымолвила Ниссо, подавая новый камень. — Почему же ты живешь здесь?

— А вот хочу, чтоб у вас все тоже было хорошим! Тебя вот, красавицу хочу сделать хорошей.

— Меня? — серьезно переспросила Ниссо и умолкла.

Несколько минут они работали в полном молчании.

— Шо-Пир! А как же у вас бывает, если у вас не покупают жен?

— Как бывает? А просто: если кто любит, то и говорит ей: «люблю». И если она тоже скажет «люблю», то и женятся.

— И все?

— А что же еще? — улыбнулся Шо-Пир. — Свадьбу играют. В книгу запишут, что муж и жена. И все.

— Сами пишут?… Вот возьми, этот годится?

— Годится, давай! Сами и пишут: имя свое… И ты будешь замуж выходить — напишешь.

Ниссо опять замолчала. Слышалось только постукивание камней.

— Никогда замуж не выйду! — решительно сказала Ниссо.

— Почему же так, а?

— Потому, что никто меня не полюбит… Плохая я?

— Чем же плохая ты?

— Конечно, плохая!… Из-за меня солнце на землю может упасть… Все люди умрут, я умру, ты умрешь… Я не хочу, чтоб погасло солнце!

— Эх, ты! Только и дела солнцу, что на землю падать из-за девчонок. Глупые люди болтают, а ты слушаешь!

— Разве Науруз-бек глупый? И Бобо-Калон глупый? Все говорят: он мудрейший! Я неверная жена, я зараза для всех, очень я, наверное, плохая… Разве ты не слышал, что про меня говорили? Помнишь, что про меня закричала Рыбья Кость? Зачем ты мне дом строишь, Шо-Пир? Почему не гонишь меня? Я, наверное, зло тебе принесу… Знаешь, Шо-Пир, я все думаю… Вот возьми еще этот камень…

— Эх, Ниссо, ты, Ниссо! Ну, о чем же ты думаешь?

Ниссо нахмурилась: может быть, в самом деле не говорить Шо-Пиру, о чем она думает? Может быть, он рассердится, если она скажет ему, что ей хочется умереть? Зачем жить ей, когда она такая плохая? Зачем приносить людям несчастье? А главное, зачем приносить несчастье Шо-Пиру? Нет, лучше не надо ему говорить.

— Опять замолчала! Ну, о чем же ты думаешь? Что в самом деле очень плохая? Да?

— Конечно, Шо-Пир! Так думаю…

— А скажи, кому и что плохого ты сделала? Убила кого-нибудь? Или украла? Или с утра до вечера лжешь?

— Не знаю, Шо-Пир… Нет! А слушай, правду тебе скажу… Хочу я убить… Вот так — нож взять и убить, сразу ножом убить!

— Ого! Кого это? Ну-ка дай камень, вон тот… Не меня ли уж?

— Тебя? Что ты, Шо-Пир, нет! — Ниссо кинула такой изумленный взгляд, что Шо-Пир в этом забавлявшем его разговоре почуял нечто серьезное. — Как мог ты подумать? Тебя я… — Ниссо чуть не сказала то самое слово, которое поклялась себе не произносить никогда. — Тебя я… не хочу убивать…

— А кого же?

Ниссо бросила обратно в груду поднятый ею камень, подступила к Шо-Пиру, с удивлением наблюдавшему за ее вдруг исказившимся лицом, и сказала тихо, внятно, решительно: