Хоп!

От удара в голову я уклонился почти на автомате. Просто отдернул голову вправо, так, чтобы могучий замах меня не достал. А замах был действительно могуч — начинался где-то на уровне пояса, он плавно перерастал в широкий удар сбоку, где рука действовала как весло, сметая все на своем пути. Попади такой удар в меня, и бой был бы окончен.

Но я уклонился. Ощутил лицом дуновение воздуха, когда гигантский кулак пронесся мимо меня, и отступил еще на шаг.

Кулак Ворота по инерции пролетел и замер у его правого плеча. А его правая рука резко выстрелила из-под правой, уже не как весло, а прямо мне в грудь.

И «Алый Восход» сработал. Мне внезапно стало легко и просто, а мой противник застыл в вязком красноватом тумане, как муха в весеннем киселе.

Прямой удар в корпус — уйти, взмах левой в голову — уйти, удар в грудь — сблокировать…

Мое запястье и его предплечье столкнулись. Раздался такой звук, будто кто-то врезал по мешку с мокрыми тряпками. Меня пошатнуло, в руке запульсировали огоньки мимолетной боли, но этим все ограничилось. А вот мой противник отступил назад, тяжело дыша.

Серию провел, и выдохся.

Теперь в атаку пошел я.

Сместился сначала вправо, потом влево, ударил короткой серией левой-правой в лицо, отскочил, добавил ногой по коленке этой груды мышц. Сбоку, и не чтобы искалечить, а просто чтобы завалить.

Берегите колени, ребята!

Хоп!

Ворот покачнулся, но устоял. Слепо отмахнулся куда-то в воздух, заболтал руками как мельница, но ничего этим не добился. Махал он как-то неуверенно, нехотя словно. Долго он уже валял по земле претендентов, и слишком быструю атаку я провел. Устал мой противник.

«Алый Восход» работал. Работал как и всегда, даря мне скорость и силу, даря мне этот мир в сыром сгустившемся воздухе, даря мне восторг боя.

Все нормально.

— Иди сюда. — Тяжко выдохнув, сказал человек, застывший в алом мире. — Иди сюда, и я тебе все ребра переломаю, кочет, кукарекуло… — С каждым словом слюна капала у него изо рта, тонкая струйка текла по подбородку.

На его слова я никак не отреагировал. Глупо позволить завести себя во время поединка, тем более, что поединок серьезный, а не тренировочный. Ох, сколько их было, этих тренировок…

Заорав, Ворот растопырил руки и бросился на меня, громко бухая ногами по утоптанной земле.

Я поступил так, как привык, так, как мне приказало тело, измученное бесконечными тренировками в Академии.

Просто упереться левой ногой в бедро противника, и толкнуть назад. Не чтобы покалечить, а просто чтобы выбить опору, уронить на землю. И не забыть отскочить в сторону, чтобы тебя не зашибло падающим телом.

Ворот грохнулся пузом на землю.

— Он не коснулся спиной земли! — Крикнул откуда-то сбоку, из другого мира, глупый купец. — Не коснулся! Ворот еще не проиграл! Бой продолжается!

Ворот тяжело поднялся, мимоходом отряхнул штаны от налипшего мусора. И снова тупо бросился на меня, растопырив руки и оглашая окрестности ревом взбешенного носорога.

Я поймал его за руку и резко повернул, даже не делая подсечки. Старался не делать этого резко, потому что не хотел калечить своего врага. Если провести на полной скорости, от руки этого громилы ничего не останется. Получит он пару сложных переломов, а тут такое не лечится.

Но все равно, грохнулся Ворот знатно. На спину, со всей своей дурной скорости, с гулким звуком. Мне показалось, что сейчас с деревьев посыплются шишки и сучки. Даже белки на некоторое время примолкли, а маленькие любопытные птички ивы перестали чирикать и перескакивать с ветки на ветку.

Отпустив руку Ворота, я отошел. Но не забывал смотреть за своим противником.

Но Ворот и не думал о реванше. Он тяжело перевернулся на живот, уперся ручищами в землю, и попытался встать. Это у него получалось плохо. Лишь после третьей попытки ему удалось утвердиться на ногах. Стоял он нетвердо, покачиваясь. Наверное, я слишком сильно его приложил. Таким тяжелым людям очень трудно падать. Те, кто принимал первую версию «Алого восхода», это подтверждали. Масса тела разрастается бесконтрольно, а вот прочность тела остается прежней.

Стояла мертвая тишина. В толпе стихли все голоса, молчали абсолютно все. И толпа стало гораздо большей, чем вначале.

Мне это любопытство не понравилось. Но отступать было некуда.

Легким пружинящим шагом я подошел к купчине. Барыга смотрел на меня так, словно у меня внезапно отросли еще две пары рук и ног, причем прибыли ни от первой, ни от второй пары не получиться. А вот убытков…

— Мой приз, почтеннейший. — Устало сказал я.

— Что? Как… — Не понял купец. — Ах, да. Конечно же…