— Есть! Товарищ комбриг! Разрешите последний вопрос? А кто мне три литра спирта вернет?

????!!!!!????!! От такого наглого вопроса невольно онемеешь. Единоначальника аж передернуло от такой наглости, но он тут же справился с собой, ухмыльнулся и показал на комдива-два.

— Вот он. Иди, лазбирайся с ним. Его баталея.

Комдив-два сразу понял, что это не приказ отдать спирт, а скорее, намек — наглеца проучить. На горке опять остались двое — комдив-два и майор. Но ситуация несколько изменилась. Комдив-два уже не был тем «коровьим мальчиком» в джинсах, не ковбоем, а был одет по понедельнику: китель, белая фуражка конструкции «гриб». Вроде, ничего особенного, но дело-то в чем: морская форма — одна из красивейших, строга, элегантна и… неудобна. Но это — детали. Наверно, даже генерал в парадной форме смотрелся бы скромнее, чем кап-три в повседневном кителе. О майоре же и говорить нечего. Теперь демонстративно молчал комдив-два. Майор смущенно подошел к капитану третьего ранга и с робостью произнес:

— Товарищ капитан третьего ранга, верните мне три литра спирта, которые я угрохал на эту долбаную батарею.

— Да-а, за такой объем работ не грех было б и больше… Но — первый раз вы даже разговаривать не соизволили. А потому забирайте свои три литра у того, кому вы его отдали, не возражаю, но, правда — боюсь, что этот проходимец его давно уже высосал. А вообще, советую — с проходимцами и прохиндеями дел не иметь. Желаю удачи, майор, с академией!

— Товарищ капитан третьего ранга! А как же приказ комбрига?

— Хм, майор… Приказ — это когда военнослужащий отвечает «есть!» или «есть, то-то и то-то!». Так? А я этого не говорил, и комбриг с меня этого не потребовал. А значит, это был не приказ, так что, прощайте, майор, и всего хорошего, учитесь жить и служить. Все.

И разошлись молча, без обиды.

А батарею за три литра «шила», как выяснилось, пытался загнать разобиженный старшина с бербазы, который отпускник. Правда, не без участия подводников. На эту мысль навел его невольный предатель, КЭТГ — командир электро-технической группы, подпольная кличка «рыжий электрощуп». Предательство произошло в кабаке, в кафе «Бригантина». Зашел второй электрик атомохода в кафе — столики заказать на праздники, а за его любимым центральным столом сидело двое летчиков в форме и еще какой-то мужик в «гражданке» (это и был старшина бербазы). КЭТГ был уже капитан-лейтенантом и сыном летчика-истребиталя, служившего в Германии.

— Чего грустные, истребители? Полетов на праздник понавешали? по-свойски завел разговор электрик.

— Да нет, слава Богу. Мы не истребители. Мы — ракетоносцы.

— Ух ты! Мы — тоже. А у меня батянька истребителем в Германии служил… — Разговорились. — Вот у нас…

— А вот у меня академия вульвой накрывается. С конца войны полк не выполняет план по сдаче цветняка. И к тому же где-то в тайге валяется не списанный разбившийся самолет. А на меня всех собак повесили, мол, ты теперь начальник штаба полка — вот и действуй. Хочешь в академию — металл сдавай. Вот дурдом!

— А я думал, только на флоте дурдом. Вот батарею на металлолом сдавать надо, так ее еще разделать надо, отвезти, упаковать, и все спихнули на нас, на подводников — вот дурдом! Отдать бы вам на цветмет — медь со свинцом, пойдет?

— Хо! Еще как пойдет! А много?

— На пять лет вперед хватит. Перетянет целое звено ваших бомбовозов…

— А… это… а можно?!

— Вот в том-то и дело, что нельзя…

Электрик допил сок, заказал столики на праздник и ушел.

— Товарищ майор, эти подводники ничего не знают, — вступил в разговор мужик в «гражданке», тот самый пресловутый старшина, которому в свое время не налили.

И он вступил в дело, и… продал военную тайну отдельной бригады строящихся и ремонтирующихся подводных лодок (более полутора десятков!). Продал… всего за три литра, стерва… хорошо хоть — своим.

Вот они — последствия непродуманности введения «сухого закона» в одной отдельной сильно пьющей стране. Вот с чего начался развал некогда единого и могучего Советского Союза…

Маразм крепчал. Перестройка буксовала. Народ дурел от «сухого закона», гласности и секса. На одном из телемостов «Москва — Нью-Йорк» встал вопрос государственной важности: «Есть ли в Советском Союзе секс?». Оказывается, есть! Все нормально, и его необходимо развивать дальше! Товаров народного потребления нет, водки нет, урожайность полей падает. Что за бардак?! Плановая экономика, оказывается, неэффективна, партвзносы можно не платить. Они что там, в Политбюро, совсем охренели?!

Второй экипаж «Барса», отгуляв весенне-летний отпуск, безрадостно принимал корабль третьего поколения. Вроде бы, новая техника, а чего-то не так. Громкоговорящая связь «Лиственница» по сравнению с «Каштаном» откровенная дрянь, автоматика и КИП 3-го поколения — вообще на букву «Г»; компрессора, гидравлика, фреонки — на ту же букву. Все, что новое — какое-то ломкое, ненадежное, непонятное, как сама перестройка. Где, спрашивается, научно-технический прогресс? Где неустанная забота Партии о Вооруженных Силах?! Где, где… Понятно, где. Как утверждал поэт-матерщинник середины XVIII века Барков, там и не такое можно упрятать…