Через минуту ее хватка ослабевает, и она открывает глаза. Смотрит на меня вниз с удовлетворенной улыбкой, а я пока поднимаюсь, целую ее тело. Ее обмякшие руки медленно поднимаются вверх и обвивают мою шею, и прежде чем прижаться своими губами к моим, она шепчет:

— Как хорошо.

Я тоже так думал, но слышать это всегда приятно. Когда она меня целует, мои руки снова отыскивают ее попку. Зад Кейт напоминает мне о любимой плюшевой зверюшке ребенка. Как только она попадает мне в руки, уже трудно ее отпустить.

Я подхватываю ее, и она обхватывает меня ногами за талию. Теперь, когда Кейт одурманена, у меня в планах сделать все медленно. Не торопиться. Потому что когда у вас есть дети — время уже больше не твой друг. Даже глубокой ночью, в вашей голове сидит мысль, чертова вероятность того, что время выйдет. Но сейчас другой случай.

Джеймс — которого я люблю без остатка — сейчас проблема моих родителей. Я планирую извлечь из этого выгоду. Провести следующие несколько часов, проделывая веселые, пошлые — громкие — вещи. Я бы не стал рисковать делать такое, когда он поблизости.

— Я должен тебе массаж, — шепчу я ей.

Но у Кейт другая идея. Она опускает руку вниз между нашими телами и вытаскивает мой твердый, как камень член из купальных шорт. Она мастерски проводит по нему рукой, до тех пор, пока у меня не начинают косить глаза.

— Ты можешь сделать мне массаж позже. Мне надо, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас.

Господи. Я люблю, когда она начинает командовать. Одной рукой я спускаю свои шорты вниз. Потом медленно вхожу в нее.

— О, боже.

Ее тело наливается вокруг меня. Всасывает меня в себя и крепко удерживает.

Может, это звучит глупо — чересчур романтично — сказать, что тело Кейт было создано для меня. Но от этого не становится менее правдиво. Я отвожу бедра назад, а ее мышцы сжимаются сильнее, не желая меня отпускать. Я вдавливаюсь глубже, до тех пор, пока зад Кейт не упирается в стену за ее спиной. Я проникаю в нее короткими сильными толчками. Мы вместе вздыхаем и стонем — ругаясь и изнывая — с каждым толчком.

Секс у нас не нежный. И не тихий. У нас все достаточно громко, чтобы нас слышал весь дом. Черт, да нас услышат даже в Индонезии. Прижимая ее к себе, я поворачиваюсь так, что теперь моя спина прижата к дверному проему ванной комнаты. Плавно приподнимаю ее вверх и опускаю вниз. Руки мои напряжены, а кожа покрывается капельками пота.

Потом я делаю несколько шагов в ванную, к столешнице с зеркалом. Усаживаю ее сверху, сметая всякие бутылочки с парфюмом и средствами для умывания на пол. Целую ее глубоко, и ее язык танцует с моим. Она руками впивается в мои бедра, сама устанавливает ритм.

Она стонет, умоляет и приказывает:

— Медленно.

Я поступаю так, как она просит, делая круговые медленные движения бедрами. Прижимаясь сильнее к ее телу, приближая нас к пику наслаждения с каждым толчком.

— Черт… — шиплю я, от того, что так хорошо.

— Дрю… — отвечает она, хныкая.

Ноги Кейт дрожат, трясутся под моим руками. Я двигаюсь быстрее, мои толчки становятся сильнее, я становлюсь жадным до ощущений, когда ее тугое горячее лоно пульсирует и сжимается вокруг меня. Каблучки ее черных туфель, которые все еще на ней, впиваются мне в зад, когда она двигается в такт движений моих бедер.

Потом она прижимается ко мне — грудью к груди — кусая меня за плечо, когда кричит.

— Да… да…

Когда у вас было столько же оргазмов, сколько у меня, все они сливаются, образуя одно общее счастливое воспоминание. Но время от времени, один оргазм всегда будет выступать вперед по отношению к другим. Это момент, о котором я буду думать позже — переживать его в моей следующей деловой поездке, когда единственное, что мне будет оставаться делать — это мастурбировать.

Это один из таких оргазмов.

Меня поражает экстаз, как ракета подводной лодки бороздит по воде. Я наклоняюсь к Кейт, прижимая ее к себе. Стараясь быть к ней ближе — впитать каждый момент блаженства, которое она мне дарит. Думаю, я выкрикиваю ее имя, но не уверен.

Несколько мгновений спустя, после того, как в моих ушах ослабевает звук пульсирующей крови, я смотрю в улыбающиеся глаза Кейт. Она убирает мои мокрые волосы со лба. Потом целует тату с именем нашего сына на моей груди.

И она обнимает меня — держит крепко — прижимаясь щекой к моему сердцу.