Я поворачиваю Кейт к себе, и опускаю ее на пол. Ее глаза светятся счастьем и некоторым озорством, когда она смотрит на меня.

— Мне понадобится помощь, чтобы выбраться из этого платья.

Я щелкаю костяшками рук.

— Я то что надо для такой работы.

Мои пальцы бродят по шелковистой коже ее спины. Я не тороплюсь расправиться с ее пуговицами, каждую из них медленно расстегиваю, чтобы дать время разыграться воображению Кейт.

Когда с последней пуговицей покончено, я еще ближе шагаю к Кейт. Завороженный, я наблюдаю, как пульс на ее шее начинается биться сильнее от предвкушения. Накрываю его своим ртом, нежно посасывая. Кейт поднимает голову и отклоняется назад.

— Думал об этом весь день, — шепчу ей. — Как приведу тебя сюда. Раздену.

— Я тоже.

Одним рывком, кружева и сатин спадают к ее ногам, открывая мои любимые места. Кейт выходит из своего платья и поворачивается ко мне. Хоть я и не особый ценитель белья, то, что я вижу — просто прекрасно. Голубой шелк, украшенный белым кружевом — лиф без бретелек, трусики — бикини, с сексуальными подвязками, которые держат чулки.

Когда Кейт говорит, в ее голосе чувствуется интерес:

— Ты — мой муж. — Потом она улыбается, — Нравится?

Я смеюсь

— Чертовски великолепно, — делаю шаг к ней. — А прямо сейчас, твой муж хочет свою жену в позе 69. — Я облизываю губы. — Очень.

Ослабляю свой галстук и снимаю его совсем. Но когда я принимаюсь за пуговицы своей рубашки, рука Кейт останавливает меня.

— Позволь мне.

Она наблюдает за тем, как ее пальцы сантиметр за сантиметром открывают мою разгоряченную кожу. Она распахивает мою рубашку и стягивает ее и пиджак с моих плеч. Потом ее руки медленно гладят меня по плечам, по груди, вниз по животу.

Хриплым голосом она говорит:

— Я люблю твое тело, Дрю. Так сильно, так страстно… я могла бы всю ночь вот так к тебе прикасаться.

У меня в груди заколотилось сердце.

Она расстегивает мой ремень, застежку на штанах. Приседает и целует тропинку от пупка к моему лобку.

— А прямо здесь, — языком она проводит по линиям таза — моя любимая часть.

Я начинаю дышать быстрее, и когда она снова начинает дразнить меня языком, я не могу сдержаться, чтобы не податься вперед, так сильно желая того, чтобы при этом оказаться внутри нее.

Внутри ее рта, ее влагалища… по сути все равно.

Она спускает мои штаны вниз, а мой член изнывает от боли, от того, что находится в такой близости от рта Кейт.

Наконец, обнаженный, я сажусь на край кровати и пальцем зову Кейт — иди сюда.

Она поднимается, и, не снимая своих свадебных туфель, шагает ко мне. Я берусь за ее бедра, одной ногой она обнимает меня за талию, ставя колено на кровать. Беру ее лицо в свои руки, и целую ее жестко, всасывая ее язык, заставляя ее стонать.

Пока я поклоняюсь ее рту, Кейт делает круговые движения бедрами, жаждая хоть какого-то трения. Когда она находит мой член, я начинаю задыхаться. Двигаясь губами по ее лицу к шее, я царапаю ее губами и зубами — покусывая и посасывая ее — в то время, как мои ловкие пальцы расстегивают лифчик у нее на спине.

Когда он падает на пол, я отклоняюсь назад, чтобы хорошо ее рассмотреть.

— Господи, твои груди прекрасны, — я беру одну в свою ладонь, массируя и сжимая ее перед тем, как поднести к своему рту, чтобы с жадностью в нее впиться.

Кейт выкрикивает бессвязные слова и прижимает мою голову к своей груди. Я ласкаю ее сосок, а потом падаю назад на кровать вместе с Кейт. В таком положении обе ее груди доступны — и я этим пользуюсь, чередуя их — целую и похлопываю языком то по одному, то по другому затвердевшему соску. Тяжело дыша, Кейт выгибается назад и ее глаза встречаются с моими. Я сгораю от желания большего — не помню, чтобы я когда-то желал ее так сильно.

— Поднимайся сюда, — говорю я. Это должно было звучать, как приказ. А получилось, как мольба. — Быстро сюда.

Она поднимается на колени и стягивает с себя трусики и подвязки. Потом идут туфли. Потом она заползает на кровать рядом со мной, разворачивая колено, и парит над моим ненасытным ртом. Держась руками за ее бедра, я опускаю ее киску, прямо мне на лицо.

Она такая возбужденная, такая горячая, чувствую ее жар у себя на губах еще до того, как попробовать ее на вкус. Но когда мой язык проникает внутрь нее, у меня закатываются глаза.

Ее вкус — черт — с каждым разом становится лучше. Я наслаждаюсь ощущением того, что окружен ею. Кажется, она выкрикивает мое имя, но у меня в ушах так громко отдается стук моего сердца, что я не уверен. Пока я упиваюсь ей, Кейт наклоняется так, что ее тело соприкасается с моим торсом.