Тики понятливо кивнул и на следующие часа полтора Аллен погрузился в его объяснения, в приятную атмосферу чего-то загадочного и воодушевляющего. Мужчина рассказывал в своей неспешной, слегка развязной манере, растягивая гласные и мягко произнося шипящие, и юноша в один момент поймал себя на том, что фактически заслушивается, буквально любуется его низким красивым голосом, его лукаво-покровительственными интонациями.

И — сразу же заставил себя думать о насущном: о грамматике, о буквах, о временах, об окончаниях — и не обращать внимания на то, как завораживающе улыбается Тики, когда говорит на итальянском.

— Ладно, — в конце концов усмехнулся мужчина, — запишешь вот это и это, — он указал на нужные куски текста на страницах учебника и задумчиво прикусил губу. — Завтра про рода поговорим и про артикли, идет? Если у тебя время будет, конечно — завтра же пятница… — вид при этом у него тут же стал какой-то хмурый, и Аллену это не понравилось.

— Ну пятница, — нарочито беззаботно пожал плечами юноша. — Успеем! Ты же сможешь после трех прийти? Тематический вечер все равно поздно будет.

Тики улыбнулся ему как-то неожиданно бледно, как будто устал или что-то вроде того, и кивнул.

— Да, конечно.

И — перегнулся через стол, легко гладя Аллена по щеке тыльной стороной ладони и заправляя ему выбившуюся из куцего хвостика на затылке белесую прядь за ухо. Уолкер дернулся, розовея и не зная, куда податься — навстречу прикосновению или назад — подальше от него и от чувства Тики не к нему, а к Алисе.

— Прекрати! Я не девчонка! — в итоге выпалил он.

Лицо мужчины тут же удивленно вытянулось, и Аллен моментально пожалел о вылетевших словах.

— А я и не считаю тебя девчонкой, — спокойно пожал плечами Тики и поднялся из-за стола. — К Алисе ты меня, что ли, дурак, ревнуешь?

Ответить юноша не успел. Микк вышел в коридор, оставляя его на кухне одного, совершенно обескураженного, и громогласно (как специально сделал) попрощался с Неа.

Значит, Алиса все-таки…

Аллен до крови прикусил губу, чувствуя, как сдавливает неожиданно мучительным спазмом горло.

Господи, ну зачем он вообще придумал Алису?.. До чего же обидно.

***

Тики всеми силами пытался не показывать своего нервозного состояния Неа, когда вёз его в кафе, хотя, казалось, у него дрожало всё, что только могло дрожать.

Мужчина отчего-то волновался слишком сильно для того, кто уже сто раз всё обдумал и был полностью уверен в принятом решении, но постоянно напоминал себе, что братьям просто жизненно необходимо поговорить про это: про музыку, про Ману, про саму Алису и так далее.

И он надеялся, что делает сейчас правильно. Что буквально сталкивать этих двоих вот сейчас было правильно.

Неа его волнения не замечал, а если и замечал, то виду не подавал — рассматривал вечерние пейзажи в окно, слушал радио и иногда комментировал что-то увиденное на улице.

Тики заметил, что между Уолкерами что-то произошло (что-то важное, потому что они стали общаться намного свободнее, чем те же несколько дней назад), но ни Аллен, ни сам Неа ничего про это не говорили. Лишь редиска вчера спросил что-то довольное странное, связанное с изменением в поведении брата, но всё равно ничего не разъяснил, отчего Микк решил, что друг всё-таки нашёл в себе силы что-то изменить в своём отношении к музыке и к увлечениям Малыша.

Но вряд ли Аллен сам расскажет про Алису.

И вот тут-то Тики точно сможет подтолкнуть их к полному сближению, чтобы не было больше между ними таких серьёзных секретов и тайн, которые вредили обоим.

Да, он осознавал, что после этого будет отброшен назад. Аллен и Неа слишком заняты будут своими семейными отношениями, чтобы обращать внимание на него, да и… Они оба определенно не преисполнятся к нему теплых чувств, хотя между собой и помирятся.

Потому что Тики раскроет тайну Аллена.

Потому что Неа узнает, что Тики влюблен в его брата.

В общем-то… друг будет относиться к нему с подозрением и наверняка изначально попытается ему вмазать. А Малыш… о, ну он тоже может попытаться ему вмазать, но скорее всего, он просто покроется этой своей ледяной коркой и больше не пустит его в свое личное пространство.

Глупый мальчишка.

Который почему-то явно решил, что Тики считает его девчонкой.

Наверное, Тики был слишком сильно в него влюблен.

Они подъехали к стоянке около кафе, и Микк выскочил из машины первым, чувствуя себя просто не в силах спокойно сидеть там — и вообще оставаться на месте. Он знал, что в зале его просто пригвоздит к стулу голосом Малыша, как это и происходило обычно, но… не сейчас.