И к тому же сам Неа не был лучше — ведь его брат был хотя бы постарше Роад, а Роад… черт подери, ей было всего шестнадцать, а он…

В общем, Неа мог понять друга и брата — что те ему не сказали, — потому что помнил тон Микка и его выражение лица, когда тот предупреждал его относительно своей племянницы. И знал, что сам повел бы себя далеко не так спокойно, как Тики.

Раньше. Но теперь… все было иначе.

Неа взглянул на часы — три после полудня — и глубоко вздохнул, потирая лицо ладонями и чувствуя себя ужасно уставшим и вымотанным. Аллен должен был вернуться через несколько минут с магазина, а у Тики сегодня были какие-то важные дела, отчего тот был вынужден пропустить обед, на котором обычно всегда присутствовал, а старший Уолкер не понимал, что ему делать.

Потому что с одной стороны он хотел запретить им такого рода общение, а с другой — хотел сказать, что не против и разрешает. Потому что они были счастливы и, Неа отчётливо видел это, любили друг друга: юноша постоянно всячески старался как-то поддержать Микка, а тот, чёрт подери, относился к нему так мягко и нежно, словно Аллен был каким-то сокровищем, не меньше.

— Я дома! — с порога крикнул брат, и Неа в который раз за день горестно вздохнул, убавляя громкость телевизора, при шуме которого можно было продуктивнее размышлять.

— С возвращением! — отозвался он, стараясь звучать как можно более бодро. Аллен собирался готовить рис с карри, а в магазин ходил за натто. Иногда Неа казалось, что это его младший на самом деле старший — а как еще объяснить его покровительственную заботу и то, что у него даже в личной жизни все наладилось быстрее, чего у самого мужчины. Хотя думать об этом было, конечно, странно и… неправильно, на самом деле.

Потому что Аллен заслуживал счастья как никто, а Тики — он делал его счастливым, и раз так… не это ли главное?

Аллен появился в дверном проеме с пакетом наперевес и помахал им слегка в знак приветствия. И — вдруг прикусил губу, словно хотел попросить о чем-то, но чувствовал себя неловко.

— Слушай, Неа…, а ты… — сбивчиво начал он и тут же замахал руками, шурша покупками и тут же тушуясь: — Ну, если не слишком устал, конечно!.. не мог бы ты мне немного помочь на кухне?..

Старший Уолкер вскинул бровь, стараясь не выглядеть слишком уж удивленным и обеспокоенным, и поспешно кивнул.

— Конечно, какой вопрос!

Потому что помогать на кухне с едой брат его звал обычно в том случае, если хотел о чем-то поговорить.

Аллен вообще был ужасно самостоятельным и помощи просил в самых редких случаях — либо когда прекрасно сам понимал, что ничего сделать не сможет, либо когда пытался что-то сказать, но никак не был в силах себя заставить.

Брат вёл себя как обычно (и как же было приятно, что это «обычно» стало в корне противоположным тому, что было каких-то жалких два-три месяца назад): спокойно расхаживал по кухне, аккуратно расставляя продукты, буквально порхал по полу, и Неа честно не мог представить, в чём вообще был способен помочь ему, но согласно вошёл следом и сиротливо пристроился у стола.

Аллен попросил его почистить картошку (и это притом, что мужчина делал это раза два от силы за всю жизнь) и поставил воду на рис, после чего встал рядом со старшим Уолкером и начал мелко резать лук.

Руки у юноши, по обыкновению в перчатках (сегодня они были белыми, лёгкими на вид, тоненькими), обращались с ножом так, словно он родился вместе с режущими предметами, и Неа честно несколько минут просто любовался, как брат быстро и плавно орудовал инструментом, как вдруг Аллен, бросив лук в стоящую на огне сковородку, задумчиво промычал, словно хотел задать вопрос, но никак не мог отважиться.

И Неа решил помочь ему. Он улыбнулся, стараясь быть как можно спокойнее, и щелкнул брата мокрыми пальцами по носу.

— В чем дело, Аллен?

Юноша тут же вскинулся и, кусая губы, замотал головой.

— Ни в чем! Просто я… — он замешкался, взъерошил себе волосы и потер лоб, длинно вздыхая. — Просто я хотел предложить тебе сегодня поехать с нами. Ну-у-у… Со мной и с Тики, вот. На концерт. Но если ты занят, я не!..

Неа протянул руку, обрывая брата на полуслове, и легонько постучал ему по лбу костяшкой согнутого пальца. Он просто чувствовал, как его губы растягивает улыбка, и ничего с собою не мог поделать.

— Ну что ты за дурачок такой, а? Конечно, я с вами съезжу, — мужчина прикусил изнутри щеку и коротко кивнул, подтверждая свои же слова. Если Аллен просит его повторно, это, надо полагать, будет нечто особенное, разве нет?

Юноша тут же просиял (ну совершенный ребенок, как же Неа был рад, что он вновь стал таким!) и порывисто обнял его, отложив нож.

— Спасибо!.. Я… не просто… — он мотнул головой и уткнулся носом ему в плечо. Старший Уолкер крепко обнял его в ответ и чмокнул в висок, ощущая себя счастливее всех на свете.