А потом Тики вдруг неохотно скривился и незаинтересованно спросил:

— Где снова Малыш бродит-то?

Неа в очередной раз умилился этой совершенно странной кличке и пожал плечами.

— У него сегодня вновь какая-то междушкольная разборка, — вздохнул он и качнул головой. — Любит же современная молодежь драки устраивать на пустом месте.

Аллен был бантё, главарём банды, и пусть Неа сам буквально заставил его стать им, он совершенно не имел понятия о том, что его братишка делал. Кроме, разве что, вот этих самых драк — тот возвращался чаще всего слегка покоцанный, да и, ко всему прочему, постоянно предупреждал о них.

По правде, эти предупреждения были одним из немногого, о чём Аллен вообще ему говорил.

От этого Неа страдал, но… в то же время он признавал, что сам виноват. Сразу после побега его обуяло дикое волнение за брата, и всеми силами мужчина старался подготовить его к грядущим проблемам — они были несовершеннолетними, жили по поддельным документам, сделанным через друзей Неа, с липовыми опекунами, которых даже никогда и в лицо не видели, да и… Было сложно. Старший Уолкер вертелся как мог — всю недвижимость и все счета отец переписал на них с братом еще задолго до произошедшей с ними трагедии, а потому средства, конечно, были, но ведь нужно было и правильно ими распорядиться.

А Неа было четырнадцать. Всего четырнадцать. Он зарылся в экономические энциклопедии, в поте лица изучал юриспруденцию разных стран, отдал Аллена на тхэквандо и едва не сжег свой желудок острой и некачественно приготовленной китайской едой, но… Но оно того стоило, верно же?

Одиннадцать лет их искали и не могли найти. Чертовых одиннадцать лет. Неа специально нашел маленький незаметный городок рядом с большим городом, специально купил квартиру в самом захолустном его районе, постарался как можно скорее привыкнуть к новой фамилии и языку, который в силу частых контактов отца с японцами знал с детства, но на котором не так уж много говорил вслух…

Все это напряжение… Оно было нужно, чтобы обезопасить себя.

Вот только за всем этим Неа сразу как-то даже и не заметил, что… что заботясь о брате, стремясь оградить его от прошлого и заставляя становиться сильнее… сделал одинокими их обоих — и его, и себя самого.

И если даже года полтора назад Аллен огрызался, злился, как-то высказывал своё отношение ко всему происходящему, пытался противиться, но всё равно покорно выполнял всё, что брат ему скажет, то сейчас… он просто был похож на ледяную глыбу. Мрачную, бесстрастную и вечно невозмутимую глыбу первоклассного льда.

Иногда в этом своём безразличии ужасно напоминавшего Адама.

Неа помнил, каким жизнерадостным и восторженным ребёнком Аллен был. Ему всегда хотелось исследовать всё вокруг, он облазил весь штаб, прятался во всех укромных местечках, дружелюбно разговаривал со всеми страшными на вид бугаями и улыбался так радостно, так искренне, что, на самом деле, многие в клане его просто обожали. В своём стремлении поддержать каждого человека (просто прохожего, друга, родственника — без разницы) братишка напоминал Неа Ману.

А сейчас…, а сейчас между ними стена, которая кажется настолько высокой, что преодолеть её было просто невозможно.

Они живут в одном доме, но обмениваются лишь несколькими фразами в день. Они видят друг друга чуть ли не постоянно, но Аллен мрачно игнорирует его, а Неа не может растопить тот самый лёд, который окружал брата на протяжении этих одиннадцати лет, но сейчас стал таким прочным и толстым, что даже разбить не получается.

Они были братьями, в конце концов.

Но отчего-то совершенно не были семьёй.

— Ты не рассказывал, что Малыш бантё, — удивился Тики, прерывая горькие размышления Неа. — Ты вообще мало о нём мне рассказываешь, если уж начистоту.

— Да невеселый рассказ, на самом деле, — вздохнул мужчина. Выливать на друга всю эту грязь ужасно не хотелось — тот был изначально послан Адамом, но не знал всей этой истории, и, может, это к лучшему. Слишком цинично все это, и на самом деле Неа жутко повезло, что… хм… он смог понравиться Тики. Да, пожалуй, так.

Микк признавал, что найти их было чертовски сложно, и пришлось задействовать все свои связи, но ведь нашел же он Уолкера в Киото, ведь сблизился же с ним.

И больше того — Неа до последнего не знал, кто такой Тики. До тех пор, пока тот не пришел к нему и не выложил свои карты на стол.

«Меня послали за тобой шпионить, но я не хочу выдавать тебя и твои секреты, потому что ты стал мне охрененным другом. Не знаю, как ты вообще это сделал, но факт».

Тогда Неа его и привез к себе домой.

Тогда Тики и познакомился с Алленом. С тех пор… с тех пор он всячески поддерживал Неа, утешал его, веселил, прикрывал — чаще всего они вместе решали, что именно Микк скажет Адаму.