Издалека до нее донесся голос женщины:

— Все в порядке, больше не нужно сжимать руку.

Эмма сообразила, что опять начала сжимать и разжимать кулак. Сжать. Разжать.

Дотянуться и схватить.

Я здесь.

Вздрогнув от испуга и неожиданности, Эмма открыла глаза. Что-то опять не давало ее руке двигаться. Она оттолкнула это «что-то» и снова принялась сжимать и разжимать кулак, стараясь дотянуться до чего-то невидимого. А потом вдруг на нее навалилась темнота. Рука безвольно упала на простыню. Пальцы скрючились и замерли, а когда сомкнулись, то в ладони у нее ничего не было.

* * *

Вокруг нее все плыло. Сквозь сомкнутые веки пробивался яркий свет. Желудок подступил к горлу.

— Доброе утро, — сказал чей-то голос.

Эмма открыла глаза. Вращение остановилось. Девушка в белом халате раздвигала занавески на окне.

Эмма заморгала, привыкая к слепящему свету, и огляделась по сторонам. Так, похоже, она уже не в операционной. Она лежала на кровати в самой обычной комнате, с белым гардеробом и шкафчиком. В углу под потолком висел телевизор. Ее правая рука в ворохе бинтов покоилась на подушке.

— Уже сделали? — растерянно спросила Эмма. — Мне уже сделали операцию?

— Да.

Эмма удивилась и смутилась одновременно. Последнее, что она помнила, — это женщина с блокнотом, показывающая ей, как сжимать и разжимать руку.

— Операция длилась очень долго, — сообщила сиделка. — Семь часов. И пока мы еще не можем сказать, насколько…

Семь часов?

Эмма подскочила на кровати.

— Который час? — выпалила она.

— Почти восемь утра.

— Восемь часов утра?

Она проспала всю ночь! Если бы она знала, что операция продлится так долго, то никогда и ни за что не согласилась бы на нее.

— Они нашли его? Они нашли моего Риччи?

— Мне очень жаль, мадам… — Сиделка отвела глаза.

Эмма пришла в ужас.

— Почему?

Резко сев на постели, она ощутила, как к горлу подкатила тошнота. Голова у нее кружилась, а в желудке образовался ледяной комок.

— Почему? Полиция говорила, что они не могли уехать далеко! Они сказали…

Сиделка подняла руки, прерывая ее.

— Снаружи ожидает леди, — сообщила она, — из британского посольства. Она требует предоставить ей возможность поговорить с вами, как только вы придете в себя. Впустить ее?

— Да. Да, пожалуйста.

Сиделка вышла из комнаты и через несколько секунд вернулась в сопровождении коротко подстриженной блондинки в юбке до колен.

— Тамсин Уагстафф, — представилась женщина. — Я из консульства.

— Что происходит? — взмолилась Эмма. — Почему до сих пор не нашли Риччи?

Тамсин Уагстафф пояснила:

— К несчастью, все оказалось не так просто, как мы надеялись. Сен-Бурден располагается в довольно-таки уединенном месте. Полное отсутствие камер наружного наблюдения, очень мало машин. И хотя полиция очень быстро получила сообщение о случившемся, было очень трудно установить, в каком направлении они скрылись. Полицейские делают все, что в их силах.

— И что теперь? Что они намерены предпринять дальше?

— Они оповестили полицейские участки по всей стране, — ответила Тамсин. — Пограничники тоже предупреждены. Сейчас их ищут все. Муж Филиппы Хант утверждает, что, насколько ему известно, у нее очень мало наличных денег. Поэтому если она захочет купить что-то, то ей придется воспользоваться кредитными карточками. И тогда мы будем точно знать, где они находятся.

— А если она не станет ничего покупать?

— Рано или поздно, но ей придется это сделать, — уверенно сказала Тамсин. — Например, хотя бы бензин.

Бензин! Сколько литров бензина вмещает бак? И насколько его хватит, если бак полон? На несколько часов? Или дней? А что, если Антония решится украсть чужую машину?

— Полицейские не теряют надежды, — говорила тем временем Тамсин. — Они найдут беглецов. Я нисколько не сомневаюсь в этом. А пока что, если я смогу чем-то помочь вам, только скажите. Договорились?

После ее ухода сиделка попыталась уговорить Эмму позавтракать.

— После наркоза вам необходимо усиленное питание, — увещевала она свою пациентку. — Уровень жидкости в вашем теле катастрофически понизился.

Эмма послушно взяла с подноса прямоугольник сливочного масла в золотистой фольге. Масло расплылось у нее в пальцах. В комнате было слишком тепло. В окно лился яркий солнечный свет. От батареи парового отопления накатывали волны жара. От запаха растаявшего масла ее чуть не стошнило. На подоконнике оса сонно жужжала и билась о стекло.