Она отчаянно вскрикнула:

— Не надо!

— В таком случае я больше не стану повторять. Отойдите от машины!

— Хорошо. Хорошо! — Эмма попятилась назад. — Пожалуйста, просто уберите от него нож. Уберите нож, умоляю вас!

Антония уставилась на нее безумными глазами.

— Вы не получите Зейвира! — заявила она. — Вы не получите моего ребенка. Что бы ни случилось! Это единственное, что я могу вам обещать.

Она спрятала нож. Потом резко развернулась и с размаху опустилась на сиденье водителя. Едва она повернулась спиной к Риччи, как Эмма метнулась вперед, чтобы вытащить его из машины. Она коснулась дверной ручки, но почему-то пальцы не желали ее слушаться. Вот она, ручка дверцы, вот ее рука, но пальцы ее оставались скрюченными и упрямо не хотели разгибаться. Проклятье! Эмма не могла взять в толк, что происходит, почему ее рука не работает и не открывает дверцу.

— Риччи! — пронзительно выкрикнула она.

С другой, водительской стороны машины до нее донесся крик Дэвида. Эмма еще успела заметить какое-то смазанное движение, затем круглую кляксу испуганного личика Риччи, и тут двигатель с ревом пробудился к жизни. Автомобиль прыгнул вперед и начал быстро удаляться, разбрасывая из-под колес мелкие камешки и оставляя после себя хвост пыли. Надсадно воя мотором, машина рванулась вниз по подъездной аллее к воротам. Дэвид побежал следом. Через несколько мгновений и автомобиль, и человек скрылись за деревьями.

Черт, черт, черт! Эмма потянулась за своим мобильным телефоном. Он лежал в правом кармане джинсов. Она несколько раз попыталась вытащить его оттуда. Но карман, казалось, зашит наглухо. А потом она вспомнила, что это потому, что рука у нее не работает. К этому моменту ее пальцы покраснели. С их кончиков капала кровь, собирая пыль в крохотные озерца на земле. Вдалеке, на шоссе, затихал шум уходящей машины.

— Чтоб ты сдохла! — выкрикнула Эмма. Извернувшись, она потянулась к карману левой рукой, чтобы достать наконец свой мобильник.

Из-за деревьев показался Дэвид, потный и запыхавшийся. Увидев руку Эммы, он остановился как вкопанный. Лицо его залила смертельная бледность. Он прошептал:

— О господи! Она все-таки ранила вас.

— Помогите мне, — простонала Эмма. — Помогите мне достать телефон.

— Моя жена не может нести ответственность за свои поступки, — прошептал Дэвид. — Она больна.

— Ну да, конечно. Но она увезла моего сына в машине.

Ей наконец-то удалось достать телефон. Эмма неловко раскрыла его одной рукой.

— По какому номеру во Франции можно вызвать полицию? — требовательно спросила она.

— Я… это…

И в это самое мгновение телефон зазвонил сам, отчего оба вздрогнули от неожиданности. На дисплее высветилось имя Рейфа. Эмма нажала кнопку и поднесла трубку к уху.

— Она увезла его! — выпалила она.

— Что?

— У нее нож! Она увезла Риччи в машине, и у нее есть нож.

— Проклятье! — Голос Рейфа куда-то пропал. Она слышала, как он разговаривает с кем-то еще. Затем он снова появился на линии. — Держитесь, Эмма! Потерпите немного. Полиция уже едет к вам.

— Поспешите. Пожалуйста!

Закончив разговор, она обнаружила, что Дэвид испуганно смотрит на нее. Эмма почти забыла о его существовании. Под глазами у него набрякли мешки, в уголках губ залегли глубокие складки. Последние несколько недель, очевидно, дались ему нелегко.

— Нам следовало позвать на помощь, — пробормотал он. — Если бы мы сделали это, ничего бы не случилось.

— Зачем вы украли его у меня? — заплакала Эмма. — Вы хотя бы присматривали за ним? Или вы были грубы и жестоки с моим ребенком?

— Клянусь вам… — Дэвид прижал руку к груди. — Мы любили его как собственного сына. Мы ухаживали за ним так, как только могли. Мы все для него делали!

— Как вы могли так поступить? Как ваша семья могла так бессовестно лгать? Разве они не видели, что это не ваш сын?

— Они не видели его несколько месяцев. — Лицо Дэвида посерело. — Он стал выглядеть по-другому, но мы объяснили им, что это потому, что ему стало лучше. Он стал таким, каким и должен был быть.

Эмма так долго ждала возможности встретиться с этими людьми лицом к лицу. Она тысячу раз прокручивала в голове эту ситуацию, готовилась задать им миллион вопросов. И вопросы эти никуда не делись, они готовы были сорваться с ее языка. Но теперь, когда она оказалась здесь, а напротив нее стоял Дэвид Хант, Эмма вдруг поняла, что не хочет ни о чем его спрашивать. Она отвернулась, но, похоже, Дэвид еще не закончил.

— Он бы ни в чем не нуждался, — сказал он ей в спину. — Ни в чем! И он был бы счастлив.

Эмма повернулась к нему.

— Она готова была зарезать его, — сказала она. — Вы ведь знали об этом, ведь так?

— Нет, она бы ничего ему не сделала.

— Сделала бы, и еще как! — Эмма продемонстрировала ему свою руку.

— Вы не знаете ее, — Дэвид отрицательно качал головой. — Моя старая Филиппа никогда не… моя старая Фиппа… она бы не…

А потом он покачнулся, закрыв одной рукой лицо, а другой хватаясь за воздух и пытаясь удержаться на ногах.