Позже, когда он заснул, она подошла к кроватке, чтобы взглянуть на сына. Желтоватый свет из коридора падал ему на лицо. Эмма положила руки на перила кроватки и затаила дыхание. Риччи лежал на спине, забросив пухлую ручку за голову, его грудь судорожно вздымалась и опускалась в такт неровному дыханию. Щеки у него были мокрыми и блестели. Он выглядел очень несчастным.

Сердце Эммы болезненно заныло.

Что с ней такое? Когда она успела превратиться в неистовую, злую гарпию? Ведь раньше она такой не была. У нее были друзья и подруги. Она была совершенно нормальным человеком. А сейчас посмотрите на нее… Никому нет дела до того, жива она или умерла. Жалкая неудачница, которая к тому же издевается над собственным сыном.

Раздевшись, она забралась в постель, но сон бежал от нее. Она металась по кровати и не находила себе места. Покоя не было. У нее возникло отвратительное чувство, будто по ней ползают полчища мух. Эмма даже провела руками по телу, стараясь стряхнуть их, а вместе с ними и чувство ответственности.

— Помогите! — закричала она. — Помогите мне!

Звук ее голоса эхом отразился от стен и утонул в вязкой тишине. Эмма испуганно прижала руку ко рту.

В кроватке зашевелился Риччи, но вскоре успокоился и затих.

Эмма лежала, по-прежнему прижимая руку ко рту, и в душе у нее царил ад.

Вторник, 26 сентября

День десятый

В квартире было холодно и пахло испортившимися продуктами. Эмма небрежно швырнула паспорт и ключи на столик. Она стояла посреди комнаты, так и не сняв шерстяной джемпер, и руки ее безвольно висели вдоль тела.

— С вами все будет в порядке? — спросил Рейф.

Он выдвинул из-под стола стул, и Эмма опустилась на него.

— Ему без меня лучше, — мертвым голосом сказала Эмма. — Я не заслуживаю быть его матерью.

— Разумеется, заслуживаете, — возразил Рейф. — Не будьте так строги к себе, Эмма. Вам в последнее время пришлось нелегко.

— Я не заслуживаю его, — повторила Эмма. — Я не хотела нести за него ответственность. Но как бы там ни было, теперь все кончено.

Отныне ей незачем было волноваться о сыне. Теперь есть кому о нем позаботиться. Так что с ним все будет в порядке.

Рейф присел рядом с нею на корточки.

— Не опускайте руки. Не сдавайтесь. Вам еще предстоит многое сделать. Вы можете изучить другие варианты.

— Какие еще варианты?

— Разве не вы говорили мне, что полиция получила сообщение о том, что ребенка, похожего на Риччи, видели в Манчестере? Кто-то же им позвонил, верно? И они все еще ищут его там, разве нет?

Эмме понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить, что он говорит. Ее охватило ощущение сродни тому, какое бывает, когда вам кажется, что вы достигли самого низа лестницы, но потом оказывается, что одну ступеньку вы все-таки не заметили, и, перешагнув через нее, вы чувствуете, как по телу прокатывается волна полного и тошнотворного опустошения.

Она резко выпрямилась.

— Вы думаете, что это не мой ребенок! — заявила Эмма.

Рейф не мог заставить себя взглянуть ей в глаза.

— Вы мне не верите!

Эмма испытала сильнейший шок. Настоящее потрясение. Всю обратную дорогу Рейф хранил подавленное молчание. Она решила, что это запоздалая реакция на то, что она рассказала ему о своем визите к доктору Стэнфорд. И все равно она нисколько не сомневалась в том, что он по-прежнему на ее стороне. Но теперь Эмме стало ясно, что даже Рейф, умеющий сострадать, понимать и не судить предвзято, не мог преступить некую черту, а она своим рассказом сделала это.

Рейф явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Не то чтобы я вам не верил, Эмма. Я знаю, вы уверены в том, что этот ребенок — ваш сын. Я знаю, вы убедили себя в этом. Просто… — Он вздохнул. — Анализ ДНК, сами понимаете. С ним не поспоришь. Может, пришла пора взглянуть в лицо фактам, а?

Эмма не верила своим ушам. А она-то была уверена, что Рейф намного умнее и сообразительнее. Неужели он не понимает, что произошло?

— Она смошенничала во время теста, — уверенно заявила она. — Сделала что-то, чтобы подменить образцы.

Рейф отрицательно покачал головой.

— Мне приходилось видеть, как проводятся такие анализы, — возразил он. — Процедура соблюдается неукоснительно. После того как мазки взяты, их помещают в запечатанный конверт и отправляют прямиком в лабораторию. Это делается специально, чтобы никто не мог вмешаться и подменить их.

Эмма качала головой, почти не слушая его.

— Но разве не может быть, — стоял на своем Рейф, — что этот малыш просто очень похож на Риччи? Что вы приняли его за сына, потому что вам очень хочется, чтобы это было так?