— Что, опять? — недовольно спрашивала она, когда на стул по другую сторону ее стола в очередной раз усаживалась Эмма. — Что стряслось на этот раз?

Тогда Эмма и стала замечать, что устает значительно больше, чем вначале. Она перестала вывозить Риччи на долгие прогулки; у нее просто не хватало на это сил. Днем, лежа на диване, пока Риччи в одиночестве ползал по гостиной, посмеиваясь своим странным смешком «Хах-хах-хах…», она часто проваливалась в сон. Эта неизвестно откуда взявшаяся усталость беспокоила Эмму. Иногда, делая что-либо, например ужиная или толкая перед собой коляску с Риччи, она вдруг… замирала. И не могла пошевелиться. Неведомая тяжесть в буквальном смысле давила ей на плечи, пригибая к земле. Она стала подумывать о том, что, должно быть, у нее начались проблемы с мышцами. Рождение Риччи потребовало такого напряжения всех сил, какого она никак не ожидала. Он оказался очень крупным ребенком, а она была невысокой и хрупкой. В последние несколько месяцев она обнаружила у себя целую кучу хворей, о которых раньше и не подозревала: воспаление мочевого пузыря, анемия, боли в спине. Прежде она никогда не беспокоилась о своем здоровье, поскольку не имела для того оснований. Но, боже милостивый, что будет с Риччи, если она заболеет по-настоящему?

У Эммы появилась новая идефикс — правильное питание. Молоко они с Риччи получали бесплатно, и она забила холодильник консервированными бобами, которые, как она слышала, полезны для здоровья. Как и картофель, который достаточно было всего лишь поместить в микроволновую печь. За сорок шесть пенсов можно было купить буханку нарезанного хлеба, и ей хватало этого на целую неделю. Витамины она тоже получала бесплатно в Центре медицинского обслуживания и каждое утро старалась принимать по одной капсуле. Несмотря на все эти профилактические меры, Эмма умудрилась где-то подцепить фарингит, который на несколько дней уложил ее в постель. В конце концов воспаление прошло, но Эмма оказалась психологически надломленной. Не дай бог, ее заберут в больницу! Что тогда будет с Риччи?

Разыгравшееся воображение рисовало ей картины одна мрачнее другой.

А что, если — при мысли об этом она похолодела — в один далеко не прекрасный день она упадет, скажем, в ванной, сломает ногу и не сможет подняться? Кто хватится ее и придет им на помощь? Риччи может запросто умереть с голоду в их квартире, и никому до этого не будет дела.

* * *

Двадцать восьмое августа. Первый день рождения Риччи. Через настежь раскрытые балконные двери комнату заливают солнечные лучи. Эмма нарядила Риччи в шортики и синюю футболку с Крутым Серфингистом на груди. Он немного послонялся по квартире, поиграл со своими любимыми игрушками, а потом Эмма усадила его в коляску, чтобы он немного вздремнул после обеда, пока она будет прибирать в кухне.

Спустя некоторое время она заглянула в дверь, чтобы посмотреть, как там Риччи. Он спал возле балкона, и солнце светило ему в лицо. Эмма замерла, комкая в руках тряпку и глядя на сына. Сегодня ему исполнился годик! Кто бы мог подумать! Риччи запрокинул голову и негромко сопел. Но даже в таком положении он был очень красив. Она подошла к коляске и кончиком большого пальца осторожно погладила его по щеке, чтобы не разбудить.

— С днем рождения, — прошептала она, — мой славный малыш!

Сегодня, в такой знаменательный день, она непременно должна устроить Риччи праздник.

— Мы пойдем и купим тебе подарок, — сообщила она ему. — Что-нибудь по-настоящему дорогое и красивое.

После обеда они сели на автобус и поехали на Кингз-роуд. Обычно Эмма никогда не ходила туда за покупками, поскольку магазины здесь поражали своими заоблачными ценами. До сих пор Риччи носил одежду, которую она покупала на уличных лотках или на распродажах в дешевых универсамах. Но сегодня — в кои-то веки! — она купит ему что-нибудь действительно дорогое.

Они сошли с автобуса на Слоун-сквер и двинулись по Кингз-роуд на запад. Последний раз Эмма была здесь очень давно и теперь с изумлением оглядывалась по сторонам, пораженная великолепием красок, богатством и чистотой. Прохожие выглядели стильно и элегантно. Девочки-подростки в шифоновых топиках и бусах до пояса, проходя мимо, небрежным жестом отбрасывали назад блестящие волосы. Неторопливо шествовали пожилые дамы — внешность и повадки некоторых давали основания предположить, что их только что выпустили из сумасшедшего дома, — выставляя напоказ гигантские солнцезащитные очки и накачанные коллагеном губы, а из их сумочек высовывали любопытные мордочки крошечные собачонки. По самому краю тротуара в моторизованной инвалидной коляске прокатил какой-то старик в военной форме, увешанной медалями. Вокруг фонтанов на площади Герцога Норка сидели люди, пили кофе, читали и болтали. А магазины… Боже, она уже успела позабыть о том, какие здесь магазины! Всюду, куда ни глянь, были выставлены эксклюзивная обувь и одежда от знаменитых кутюрье, драгоценности, дамские сумочки. Когда-то при виде таких вот сумочек и ридикюлей у нее текли слюнки. В свое время Эмма с Джоанной с благоговейным трепетом читали о людях, идущих на многое ради того, чтобы попасть в лист ожидания, дающий право приобрести сумочку, стоившую несколько тысяч фунтов. Сейчас это казалось ей странно далеким и невообразимым. Потратить такую кучу денег на сумочку! Это даже неприлично, если подумать.

Но особенно ее потрясли магазины детской одежды. Нет, вы только взгляните на вещи, которые они предлагают! Красота и роскошь. В витрине одного магазина на плечиках висели крошечные белые кашемировые ползунки. Эмма замерла, пораженная их размером. Неужели когда-то и ее Риччи мог влезть в такие? Сейчас их ему и на ногу не натянуть. Переведя взгляд на ценники, Эмма пришла в настоящий ужас. Кто, ради всего святого, может позволить себе потратить такую сумму на ползунки? Или на что-нибудь другое, что ребенок сможет носить не больше месяца? Но тут в очередной витрине она вдруг углядела чудесный шерстяной свитер на «молнии», лежащий на груде огромных кубиков с буквами алфавита. Эмма остановилась как вкопанная. В таком свитере Риччи будет выглядеть просто потрясающе! Сбоку от «молнии» на свитере был вышит слоненок с большими застенчивыми глазами. Он стоял на берегу пруда, улыбаясь и поливая себя водой из хобота. Риччи будет в восторге! Правда, для нынешней погоды свитер выглядел слишком уж теплым. Эмма призадумалась. Учитывая здешние цены, лучше купить такой свитер, чем летнюю одежду. Вспомни, сказала она себе, как часто Риччи надевал в прошлом году красный зимний комбинезон. Да он практически не вылезал из него. А если она купит свитер немножко большего размера — скажем, рассчитанный на возраст восемнадцать месяцев вместо двенадцати, — то он сможет проходить в нем всю зиму. Во всяком случае за такую покупку не жаль заплатить чуточку дороже.

Войдя в магазин, она вынула Риччи из коляски, чтобы примерить на него свитер. Малыш широко улыбнулся ей из-под огромного капюшона, которым упал ему на глаза.

— Какой красавчик! — сюсюкая, протянула продавщица, высокая и смазливая девушка. Они всегда так говорят, чтобы вы купили у них что-нибудь. Но в данном случае девчонка была права. Риччи и в самом деле выглядел восхитительно.

— Сейчас он ему, правда, велик, — заметила продавщица, — зато в холодную погоду ребенок в нем не замерзнет.

Она улыбнулась Эмме. Поверх полотняных брюк на девушке была длинная шелковая блузка, а светлые волосы доставали до самой талии. На фирменном значке магазина значилось имя продавщицы — Илона. Эмма отвела глаза. Она понимала, что должна улыбнуться в ответ, но чувствовала себя так, словно кто-то зажал ее лицо в ладонях и потянул вниз. Теперь, когда кто-нибудь заговаривал с ней, Эмма приходила в ужас, и, чтобы ответить, ей приходилось собирать все свое мужество. Открыв же рот, она сама поражалась, как хрипло звучит ее голос. Она замечала, как теперь смотрят на нее люди. Так что легче всего было не обращать на них внимания и не вступать в разговоры.