– Почему?

– А ты думаешь, что герои могут быть трусливыми?

– Нет, – засмеялся мальчик. – А он был один? Он единственный герой?

– Нет, конечно. У него были друзья, союзники и подчиненные. В одиночку против всего света не устоишь. Но он вел их за собой очень многих. И каждый из них был героем. Кстати, по материнской линии я являюсь прямым потомком Ива Корнера.

– Правда? – пришел в восторг от этой новости мальчик. – Честно-честно?

– Да.

– А другие есть? В смысле потомки? Может я тоже его потомок? А если нет, то чей?

– Не знаю, малыш. Но, думаю, если ты расспросишь родителей, то узнаешь об этом.

 Девушка грустно вздохнула. Она действительно являлась потомком этого удивительного человека. Единственным из ныне живущих. Сам же род прервался спустя восемь поколений на ее дедушке. А мать Эммы Изабелла стала последней урожденной Корнер.

– Хотя, вполне возможно, что ты потомок Ричарда Вельда – первого помощника Ива Корнера, – чтобы сменить тему начала она. – В своих дневниках пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-дедушка писал о нем, как лучшем снабженце, что ему доводилось встречать. Он отзывался обо всех своих людях с теплотой. Но Вельда, считал не просто подчиненным – другом.

– Так может меня назвали в его честь?

– Возможно, – улыбнулась Эмма.

– А он был храбрым, как Ив Корнер? – Дик сиял восторгом.

– Конечно! А еще он был честным и благородным человеком. Так что носить его имя нужно с гордостью, стараясь быть достойным его.

 Мальчик резко приосанился. Ах, как же мало нужно ребенку, чтобы почувствовать себя особенным. И постараться стать лучше. Детям нужны кумиры, герои на которых можно ровняться. Так почему бы не подарить этому малышу легенду о славном предке? И плевать, что настоящий Ричард Вельд был пьяницей, бабником и дебоширом. А Ив Корнер в своем дневнике называл его исключительно «старым маразматиком» и «редкостнейшей сволочью». Все равно о нем никто уже и не помнит. Поэтому Эмма с чистой совестью сделала из этого не слишком хорошего, но давно почившего с миром Ричарда Вельда, человека достойного, пример для подражания. Ей не жалко.

– А вот и «Звездный мост»! Его назвали «Звездным» потому что там нет обычных больших фонарей. А аллея освещена миллиардами маленьких фонариков. Вон! Видишь! Они вплетены в кроны деревьев, вмонтированы в стены зданий. Когда я была в твоем возрасте, мы с мамой часто гуляли по нему вечерами и…

 На самом деле в детстве Эмма никогда не гуляла по этой аллее. Она родилась и выросла в Юго-Восточном округе. И ее мама никогда не гуляла с ней по вечерам. Но это в данном случае не имело никакого значения. Кому плохо от этой ее маленькой лжи?

 К дому 310/45 по улице Ива Корнера они подошли минут за сорок. За это время девушка успела рассказать все, что знала об истории основания полисов, их географии экономике и социальной политике. Дик слушал эти рассказы, открыв рот, лишь изредка выдавая восторженные восклицания.

 «Скромная» обитель семейства Вельдов поражала воображение своей помпезностью и полным отсутствием у владельцев художественного вкуса. Нет, снаружи все выглядело вполне пристойно – никаких излишеств во внешней отделке, но стоило переступить порог, как от обилия цветов и расцветок начинало слепить глаза. Красная ковровая дорожка, портьеры цвета индиго, лепнина покрытая позолотой и инкрустированная стразами.

 Открывший им дверь дворецкий, вежливая улыбка которого самопроизвольно трансформировалась в отвисшую челюсть, чуть не упал в обморок, при виде Дика.

– Господин Ричард? – спросил он упавшим голосом?

– Ага, – улыбнулся мальчик.

– Разве Вы не дома? – последовал не слишком логичный вопрос.

– А разве Вы сами не видите, что он здесь? – начала раздражаться Эмма. – Или глазам своим не верите? И, может, Вы, наконец, впустите нас? Ребенок устал и замерз.

– Я не устал и не замерз! И я не ребенок! – из чувства противоречия выпалил Дик.

 – А я хотела бы пообщаться с господином и госпожой Вельд, – игнорируя данное высказывание, подложила девушка ледяным тоном.

– Как о вас доложить?

– Росс Эмма. В сопровождении Ричарда Вельда. По личному вопросу.

 За прошедшие пять минут с момента появления Эммы в доме 310/45, она уже сотню раз успела пожалеть, что решила отвести Дика именно сюда, а не в ближайшее отделение полиции. Но малыш так доверчиво смотрел на нее, что бросить его одного среди совершенно незнакомых ему людей, было просто невозможно. Ведь, пока бы в полиции установили, что данный ребенок действительно является Ричардом Вельдом, а не кем-нибудь другим. Пока бы они связались с его родителями. Пока те бы приехали, и только заполнив уйму бумаг, смогли забрать сына. Гораздо лучше для Дика считать все это веселым приключением. Для ребенка шести лет будет тяжелым ударом: понять, что ты остался один на один с чужим, враждебным тебе миром, почувствовать себя брошенным и никому не нужным.

 Эмма просто пожалела его, захотела оградить от всего этого. И вот теперь приходилось расплачиваться за эту мягкосердечность. Правильно говорят, что ни одно доброе дело не окажется безнаказанным. Мать Дика смотрела на девушку так, будто та пришла в их дом за милостыней, а госпожа Вельд не знает, как бы поделикатнее отказать. Ведь стоит один раз проявить слабость, и их дом начнут осаждать всякие подозрительные личности в надежде чем-нибудь поживиться. Это была смесь брезгливо-презрительного сочувствия и нежелания даже лишней минуты находится в столь неподобающем обществе. Сестричка, та самая, что забыла ребенка в торговом центре, кривила лицо и обмахивалась надушенным платочком, как если бы от Эммы дурно пахло. А еще «золотая» девочка картинно закатывала глаза, разглядывая одежду гостьи. Эмма подавила волну раздражения. Да, на ней не брендовые вещи, а очень скромная одежда, но это же не повод так демонстративно показывать свое отвращение. Отец семейства или был настроен более лояльно, или просто лучше контролировал свои эмоции. На лице господина Вельда невозможно было прочесть ничего.