Господин Вельд подтвердил, что, да, он абсолютно серьезен. Ведь понимает, что могло приключиться с его сыном, не окажись поблизости человека, готового помочь ему.

– Платят за доставку товара. Да, Ваша дочь забыла о том, что Дик – не вещь, а ребенок, но Вы-то должны это помнить. Я его не доставляла. Я его привела. Домой. Просто потому, что не смогла пройти мимо беззащитного ребенка в одиночестве бродившего по нашим, не самым безопасным улицам. В мои цели входило защитить его, а не заработать. То, что я не наряжена в дорогие тряпки, вовсе не означает, что нуждаюсь в Ваших подачках. Иными словами, мне от Вас ничего не надо. Хотите меня отблагодарить – не позволяйте больше этой эгоцентричной идиотке гулять с Диком. В следующий раз на его пути может не оказаться «милой, услужливой девушки». И оставьте меня в покое. Выход я найду сама.

 Почти выкрикнув последнюю фразу, девушка опрометью бросилась вперед. Сделала она это слишком быстро, чтобы сохранить равновесие. Она оступилась. Вместо изящного перила, руки ее поймали пустоту. Девушка, испуганно вскрикнула и зажмурилась. Но удара не последовало. Эмму подхватили чьи-то сильные руки. А их обладатель тихим вибрирующим шепотом, щекоча дыханием основание ее шеи, поинтересовался:

– Вы в порядке? – Замолк на секунду, а потом продолжил, добавив в голос вежливой укоризны. – Необходимо быть аккуратнее на лестницах. Вы могли пострадать.

 Околдованная этим низким тембром, девушка повернулась лицом к своему спасителю и на секунду утонула в его черных глазах. И этого было достаточно, чтобы перевернуть весь ее мир.

ГЛАВА 5

 Есть мгновения, которые длятся дольше, чем вечность, которые меняют нашу жизнь и нас самих. И приход любви – это всегда взрыв твоего микрокосмоса.

 Кто-то говорит, что ее не существует в природе, иные утверждают, что вот она – только руку протяни. Но ей безразлично, что мы говорим или думаем. Она решает сама, не спрашивая нас. Любовь может долго стучаться в твое сердце, терпеливо ожидая, когда ты впустишь его, а может ворваться, выбивая все замки и запреты. Прятаться и бороться с этим бесполезно. Это чувство всегда оказывается сильнее нас, как бы мы ему не сопротивлялись.

 Эмма считала любовь, как таковую, чем-то, что жизнь ее, и без того нелегкую, только усложнит. Поэтому девушка этого чувства всячески избегала. И это было не так уж сложно. Достаточно симпатичную, но холодную Эмму Росс мужчины в большинстве своем избегали. Оставшееся меньшинство – не привлекало саму девушку. Так что она, не прилагая к этому ровным счетом никаких усилий, дожила до своих двадцати трех лет, так и не переболев вирусом первой любви (смесью юношеского максимализма, наивного романтизма и любопытства пополам с глупостью). Если честно, она уже начала сомневаться, в своей способности влюбляться и любить. Эмма убедила себя, что в этом чувстве нет ничего особенного и интересного, что от любви глупеют и ведут себя неразумно, и что она, конечно же, влюбится. Но, только, для того, чтобы понять природу этого процесса. И будет это когда-нибудь потом. Сейчас у нее и без того уйма проблем.

 Поэтому для нее и было таким шоком осознать, что любовь может незваной гостьей нагрянуть в сердце, не спрашивая разрешения у его хозяйки. Это было похоже на удар в солнечное сплетение, выбивающий кислород из легких, как разряд тока по оголенным нервам. И бороться с нахлынувшим чувством можно было с тем же успехом, что человеку попытаться остановить прорвавшую плотину, просто став на пути водного потока. Однажды потерявшись во вселенной чужого взора, мы либо остаемся там навсегда, либо возвращаемся, но уже с совершенно другим сердцем.

 Такой поворот событий в целиком и полностью распланированной жизни не вызвал у девушки бурю восторгов. Особенно же болезненно сжалось ее сердце, когда она поняла две вещи. Первое: она хочет его. Причем хочет всего целиком. Тело, душу сердце. Просыпаться и засыпать рядом с ним, разговаривать, шутить, смеяться, и многое, многое другое. Можно было сказать, что она поддалась той девичьей глупости, на которую способна не каждая дурочка. В общем, она возжелала выйти замуж за первого встречного, точнее за впервые встреченного ей парня. Второе: он оказался не человеком. Расфокусированный взгляд, штрих-код, приклеенный у основания шеи, серый комбинезон с надписью: «Продукция Нео-инкорп». А на запястье выбит серийный номер.

 Эмму внезапно затопила волна гнева и зависти. Ну, почему Он не мог оказаться обычным парнем? Или необычным? Или хотя-бы просто парнем, а не секс-игрушкой этой идиотки?

 И, почему все достается таким вот безголовым курицам, неспособным ни на что кроме заботы о своих удовольствиях. Эмму раздражало, что девица, не работавшая ни дня своей жизни, с презрительным сочувствием рассматривает ее одежду. Но мысль о том, что «золотая» девочка, стоит только Эмме выйти за порог, потащит свою новую игрушку в спальню и будет там с ней развлекаться, просто сводила с ума.

 Девушка слегка отстранилась от своего спасителя, выскальзывая из кольца его рук, и тряхнула головой. Ну не могла же она влюбиться в машину. Да, этот андроид вполне привлекателен, и даже, можно сказать, красив, и отличает от человека только крошечная татуировка на левом запястье – серийный номер модели. Но он ведь не человек, а игрушка, которая Эмме не по карману. Так что лучше поддаваться эмоциям. Не хватало еще страдать по поводу безнадежной любви к вещи. Вот если бы к человеку, то это было бы не слишком приятно, но хотя бы вполне нормально. Но андроид ведь не человек и любые чувства и эмоции к нему можно рассматривать, как патологию. Прикинув в уме, сколько денег ей понадобится на лечение у психотерапевта, она пришла ужас, решила выбросить всякие глупости о каких-либо чувствах из головы, и забыть о том, что, вообще, имела несчастье увидеть эту игрушку «золотой» девочки.