— Ты не шутишь?

Он ухмыльнулся, мотая головой в стороны. Ямочки на его щеках стали глубже, улыбка – шире.

— Если мы им когда-нибудь понадобимся, они дадут об этом знать. И тем более, я не могу вернуться на Небеса из-за отсутствия крыльев, так что, буду регулярно охранять тебя. Двадцать четыре часа в сутки. Семь дней в неделю. — Парень сжал мои ладони. — Пусть Михаил бесится, другие ангелы завидуют и сходят с ума, но я считаю, что Бог поступил правильно.

И я так считаю. Конечно, это не по правилам, что Мэтт сейчас жив и находится со мной. Он натворил много того, чего не должны делать слуги Господа. Но если посудить, то его хорошие поступки перевешивают плохие, поэтому ему можно было сделать небольшую поблажку. Ладно. Большую.

— Я не знаю, что и сказать, — пожала плечами. — Это… черт. Кажется, у меня кончился словарный запас.

— Тебе помочь подобрать слова? — издевался Мэтт. Грудь ангела дрожала от беззвучного смеха. — Да, это невероятно, Келин. Вроде бы все было так сложно, а тут… мы словно теперь в другой реальности. В хорошей реальности. Я не знаю, что будет в будущем, но на данный момент у нас пока нет никаких проблем и обязанностей. Тело Люцифера забрали на Небеса, когда он воскреснет, у него не будет сладкой жизни, Печать уничтожена, Метатрон пообещал, что уладит все проблемы с полицией и с тем мотелем, который сгорел отчасти… из-за нас. Я буду у него в долгу. Обычно, он не занимается подобными делами на земле, а совсем недавно это входило в одну из обязанностей Михаила…

Мне казалось все это сном. Причем прекрасным. Тот кошмар, который начался несколько месяцев назад, кончился. Наконец, кончился. Теперь не будет ни демонов, желающих нас прикончить, ни слежки, нам не придется прятаться ни от кого, не придется скрывать свои чувства ото всех. Неужели, это реальность? Я ущипнула себя. Да, это реальность. Впервые за это время я рада тому, что происходит со мной. Больше не будет боли, страданий, слез. Никто из нас не будет рисковать собой, калечиться, бояться спокойно ходить по улице. Впереди нас ждет настоящая жизнь, не запятнанная кровью, страхом и переживаниями.

В это очень сложно поверить, учитывая все то, что мы испытали, через что прошли и какие жертвы принесли. Иногда трудно осознать, что отныне в твоей жизни все будет отлично, когда недавно было совершенно наоборот – хреново.

— Это действительно конец, — скорее как обычное предложение произнесла я, задумчиво уставившись на Мэтта.

— Конец. Благодаря тебе, — он поцеловал мою кисть, а затем глубоко вздохнул. — Мне самому в это с трудом верится, но давай сейчас не будем говорить о том, что не касается нас двоих? Если хочешь, можем обсудить это как-нибудь позже, но не сейчас. Сейчас у нас есть тема для болтовни намного поважнее. — Он взял какую-то красную коробочку с пышным бантиком и протянул мне. Я вопросительно подняла бровь, беря ее в руки и рассматривая яркую упаковку с каким-то замешательством и удивлением. Когда Мэтт уловил мой взгляд, требующий объяснений этому, то продолжил говорить, растянувшись в той самой очаровательной улыбке из своего арсенала, которая нравилась мне больше других. — Я хотел подарить тебе что-нибудь другое на семнадцатилетние, но подумал, эта вещь тебе на данный момент просто необходима.

Мэтт меня заинтриговал. Секунда – и упаковка с красивым бантиком валялись на полу. Когда я разглядела картонное изделие, где была фотка беленького, довольно-таки не дешевого смартфона, то громко завизжала, заставляя Мэтта закрыть уши, чтобы не оглохнуть. Мне не хотелось думать, откуда он достал этот телефон или где добыл на него столько средств, я просто была рада, что мне подарили именно его, ведь мой старый мобильник сгорел, а у родителей просить купить новый какой уже раз за год – не очень-то горела желанием…

— Думаю, тебе он понравился, — отдаляя ладошки от ушей и убеждаясь, что я вновь не завизжу, произнес ангел. — Правда, я уже вставил туда сим-карту, положил денег и забил номера твоих родителей и Мэдди. Так что, тебе будет чем заняться, отвечая на их звонки и сообщения до самой выписки.

Отложив коробочку, я обняла Мэтта так крепко, что выдавила из него комичный и наверняка наигранный писк.

— Спасибо огромное! Но пока я этого делать не буду. Пусть побесятся недельку другую. Особенно Мэдди. Уж больно она любопытная и хочет все знать.

—Никакой личной жизни, — подметил блондин, опуская свои горячие губы на мою шею. Их тепло отдалось по коже электрической волной, и я заулыбалась, как идиотка, когда раскаленное дыхание начало щекотать ее.

Мои руки уперлись в плечи Мэтта, отталкивая.

— Имей совесть все же. Я больная и слабая в отличие от тебя, и не стоит сейчас дразнить меня этими поцелуйчиками и ими намекать, что стоит закончить то, что мы не доделали тогда в той ужасной ванной на грязном ковре, в котором, наверное, жило целое поколение клопов.

Я почувствовала на шее, как уголки его губ взметнулись вверх. Бабочки щекотали своими крыльями низ моего живота.

— Так уж и быть, — словно сделал одолжение и, не переставая улыбаться, отпрянул. —Но учти, после выписки ты не сможешь отделаться от меня, и мы сможем начать то, до чего не успели дойти. И да, — пригнулся к моему уху, — это будет не на ковре с клопами, а в уютной спальне с мягкими шелковыми покрывалами.

Эпилог