– Нет. Нет. Я не это имел ввиду. Только лишь, что это Рональдо Мэндэз, мега–

продюсер. Это потрясающе.

Я слышал, как Эйс вздохнул, и представил, как он потирает ладонью свою шею.

– Так и есть. Хотя, честно говоря, я пытаюсь не слишком восторгаться по этому

поводу. В последнее время все случается не в мою пользу, поэтому я съезжу и узнаю, что он

скажет. Но не собираюсь переживать из–за этого.

Я ненавидел это. Я ненавидел то, что Эйс себя так чувствовал. Но не сказать, что он не

предупреждал меня, что все будет происходить именно так. И большую часть времени даже

не казалось, что его это волнует, когда были только он и я. Однако, это не избавляло меня от

чувства вины, когда кто–то звонил и сообщал ему, что его кинули с каким–то еще фильмом

или спонсорством.

Это все, казалось, таким несправедливым. Я тут получал лучшее за всю свою жизнь,

из–за Эйса и моей связи с ним, в то время как его карьера и жизнь рушились из–за меня. Это

вынуждает человека отступить и взглянуть на свою самооценку и то, что он может

предложить, потому что по большому счету именно это было всем, что я должен был

отдавать ему. И я чертовски надеялся день ото дня, что этого будет достаточно.

– Просто послушай, что он скажет…ты никогда не узнаешь, что произойдет в этом

городе на следующий день. И разве не ты говорил мне, что здесь все завязано на том, кто ты

и с кем общаешься?

Эйс рассмеялся.

– Бросаешься в меня моими же собственными мудрыми словами.

– Угу. Он не стал бы звонить и устраивать встречу, если бы не был заинтересован.

Поэтому езжай и узнай в чем суть его проекта. Посмотришь, интересно ли это для тебя или

что–то…

– Нелепое?

– Эйс…

– Ладно, ладно, – произнес он. – Хорошо, я подойду к этой встрече непредвзято.

– Хорошо, – ответил я, счастливый от того, что услышал смех в окончании его слов. –

И Эйс?

– Да?

– Когда закончишь, поторапливайся домой ко мне. Я буду ждать.

После того, как мы попрощались и завершили разговор, я проверил прическу в зеркале

и на месте ли моя одежда, перед тем как взять сумку и направиться к двери. Пришло время

поехать к себе на квартиру и закончить мое прощание.

***

Замедлив машину, я прокладывал путь через огромные дома, расположенные за

воротами «Беверли Парка», и повернул на Беверли Парк Лейн.

Боже, в том районе, где жил я, была парочка впечатляющих домов богатых и

знаменитых, но некоторые из этих раскинулись далеко за пределы видимости. Когда я нашел

нужный номер, то остановил свою машину у массивных ворот, которые были окружены

двумя каменными колоннами и подсвечивались по обе стороны тюдорскими светильниками,

с камерой, вмонтированной на верхушке одной из толстых колонн, и второй, направленной

на номерной знак моей машины. Пока я сидел и ждал, когда меня просканирует и проверит

кто бы там ни был по ту сторону охранных приборов, я рассматривал плотную листовую

завесу, опоясывающую по периметру каменные стены, которые растягивались справа и слева

от каждой колонны.

Пальмы, папоротники и ползущий плющ, который нагонял большую часть открытой

стены, создавали дому дополнительный барьер против любого, кто захочет устроить засаду и

сделать снимки того, кто находился за воротами. Меньше чем через две минуты, полагаю,

послышался лязгающий звук, и кованная решетка распахнулась, приглашая меня проезжать

внутрь.

Ладно, как я и говорил Дилану перед тем, как уехать, я не испытывал нервозности. Но,

по правде говоря, пока я ехал по мощеной дорожке, окруженной идеально подстриженным

газоном и толстыми стволами пальм, мои ладони вспотели, а сердце заколотилось.

Это громадная возможность предлагаемая мне. Об этом я знал. Встречи с Рональдо

Мэндезом, как известно, было трудно добиться, и когда Алехандро позвонил и сказал мне,

что его отец хотел бы встретиться и пообщаться, я с трудом поверил в это.