другой, и всегда сбивали меня с толку тем, что шли вплотную с почти – вообще–то

одинаковой – одной и той же историей. И сегодняшние сенсационные новости были теми же,

что и вчера, и позавчера.

Что за грязная блондинка с Прескотом? Недовольная бывшая?

Уже назревают проблемы в ПресЛокке?

Господи, если бы кто–нибудь пригляделся немного получше к зернистому снимку,

который выскакивал с Диланом и Брендой, то они бы увидели некомфортную позу,

напряженную линию его челюсти и неверие, отпечатанное на всем его лице.

Но они не видели этого, потому что не знали на что смотреть. Как и обычно, они

просто строили догадки над жуком под микроскопом.

Черт. Мне не нравится, что это происходит с Диланом. Бренда снова появилась, когда

меня не было рядом для поддержки. Но когда Дилан приехал домой тем вечером и рассказал,

что произошло, я заметил явные перемены в нем. В тот вечер было решено, что он больше не

в ее власти и страхов его прошлого, отчего это было немного легче проглотить. Пока,

конечно, не начались все эти истории в новостях.

– Ладно, думаю, это последняя, – сказал Дилан, выходя из ванной и оглядывая все

коробки в крошечной гостиной, которые были упакованы, подписаны и готовы к погрузке

через несколько часов.

Я потянулся за пультом и выключил телевизор, когда Дилан подошел к краю дивана и

плюхнулся рядом со мной.

– Круто. Мы сможем перевезти остальное на следующих выходных.

– Да. Звучит здорово. Только диван, комод и мы можем оставить подставку под

телевизор, – сказал он, а затем вздохнул. – Я, действительно, буду скучать по этому месту.

– Я тоже, – ответил я, откидываясь назад и вытягивая руку на спинке. Дилан молча

принял мое приглашение и прислонился к моему боку. – У нас было много «первых» здесь.

– Было, не так ли…– сказал он, направляя на меня распутную улыбку.

Я кивнул и не смог удержаться, чтобы не наклониться и не прижаться крепким

поцелуем к его распутным губам, и когда его губы приоткрылись для моего языка, я нырнул

внутрь и потерялся в его вкусе. Он застонал и поднес руку к моей шее, и от звука и

прикосновения пробежалась дрожь по позвоночнику к моему члену. Он был восхитителен.

– Мхмм, ты соблазнил меня здесь, – произнес я в его припухшие губы.

– Разве?

– Да. Ты представил меня своим родителям, а затем разделся и соблазнил меня до

потери моего горячо–любимого разума.

Дилан нежно впился зубами в мою нижнюю губу, и когда он отстранил свою голову,

потянув кончиками мою плоть, я застонал и уже был готов завалить его на спину, когда…

Тук. Тук. Тук.

…произошло вместо этого.

– Шшш… не открывай, – сказал Дилан, пока стук не повторился снова. Он заворчал, а

я рассмеялся.

– Это, наверное, просто Ллойд, а у тебя есть четвертаки. Тебе, наверное, стоит отдать

их ему, – сказал я, и поднялся с дивана. Я прихватил банку с монетами и посмотрел туда, где

Дилан разлегся на диване, очевидно думая о том же, что и я. – Даже не смей двигаться.

Я побежал к двери намного быстрее, и когда потянул ее на себя, я немного

затормозил, потому что там, передо мной стояла женщина с зернистого снимка. Та же

женщина, которую Дилан тщательно описывал мне в тот первый раз, когда встретился с ней

неделю назад. И даже не слыша и не видя всего этого, ее глаза были того же цвета, как у

мальчика, которого она так беспечно отшвырнула в сторону.

Да. В моей голове не было сомнений, что я, наконец–то, столкнулся лицом к лицу с

Брендой.

– Ой, – ахнула она, рука взлетела к груди, а глаза распахнулись. – Простите. Я

искала…

– Я знаю, кого именно ты искала, – произнес я, обрывая ее прямо с самого начала.

Дилан ясно дал понять, что не хочет иметь ничего общего с этой женщиной. Он говорил это

Солнышку, он говорил это мне – черт возьми, да даже самой Бренде, но она продолжает