– Стой, - Золкин поднял руку. – Раз, два. Попытка перехватить награбленное и отправить пару вагонов тихой скоростью в глубокий тыл на своё имя – тоже повод для уголовного дела. Куда ни кинь, всюду клин, подполковник. Но я дам тебе шанс. Просто заткнись, сядь в машину рядом с докторшей и я всё забуду.

Стасенко утер со лба крупный пот и покорно кивнул. Было глупо надеяться, что подполковник решит стоять за советскую мораль до конца, но Филин рассчитывал, что замполит продержится чуть дольше. Хотя бы минут пять. Что могли дать эти пять минут? Никита не имел четкого ответа, но его мучило предчувствие какого-то озарения. Оно давно подкатило, но никак не могло оформиться во внятную мысль. Филину требовалось ещё хотя бы немного времени на размышления, а если точнее – на интуитивный поиск разрешения возникшей проблемы.

– Товарищ лейтенант! – Вдруг раздался вопль поставленного у полуторки бойца. – Санинструктора сюда! Быстрее!

– Что? – Пожилой лейтенант обернулся и вопросительно вскинул брови.

– Там эта… докторица… припадок у неё какой-то!

– Вот чёрт!

Лейтенант побежал к машине и следом припустили все, кроме Золкина и Стасенко.

Капитан Филин пришел к финишу первым. Он рывком распахнул фанерную дверцу и едва успел поймать выпавшую из кабины Ерёмину. Левый рукав её гимнастерки был закатан, а в правой руке доктор крепко сжимала шприц. Глаза… эти чудесные васильковые глаза, во-первых, превратились в черные с тонкими синими каемками между широченными зрачками и белками, а, во-вторых, были широко раскрыты и смотрели куда-то в неведомую даль. По телу Алевтины то и дело пробегали судороги разной частоты и амплитуды, кожа сделалась бледной и липкой. Дышала Ерёмина тоже как-то судорожно, не ритмично. Наверняка что-то в этом роде творилось и с пульсом. Филин попытался его нащупать, но не сумел.

Никита осторожно положил доктора на землю и приподнялся, выискивая взглядом санинструктора. Молодой солдатик с большой санитарной сумкой был уже на подходе, но с первого взгляда стало понятно, что толку от него будет ноль целых, ноль сотых. Перевязать, наложить жгут или шину он, возможно, умел. Что-то более сложное – вряд ли.

Филин подался навстречу, ловко снял с бойца санитарную сумку и быстро изучил содержимое. Что искал – сам не понимал. Нашатырь?

«Мне же помог очухаться, надо попытаться», - решил капитан и сунул под нос Ерёминой темную склянку.

Зелье не помогло. Во всяком случае, Алевтина не пришла в себя. Но дышать стала ровнее, это факт. И судороги вроде бы пошли на убыль.

Филин собрался применить нашатырь ещё раз, но его руку перехватил Жданов.

– Убери эту вонючку. Сама справится. Видишь, розовеет. И зрачки сужаются.

– Воды надо, - рядом с Филином наконец-то присел ефрейтор Покровский. Пока шло офицерское совещание, сдобренное допросом пленных и приправленное скандалом с Ерёминой, Алексей предпочитал держаться в сторонке. Теперь же снова очутился рядом с командиром. – Очнется, пить захочет.

– Имеешь опыт? – Майор Жданов взглянул на Покровского неодобрительно.

– Рассказывали, - ефрейтор опустил взгляд и зафиксировал его на выпавшем из руки у Ерёминой шприце.

Филин краем глаза заметил, на что уставился Покровский. В стеклянном цилиндре шприца оставалось ещё не меньше половины набранной в него жидкости. Видимо, зелье подействовало на Алевтину прямо в процессе введения, что называется «на игле» и полную дозу она не получила. Это обнадёживало.

– Найди какой-нибудь футляр, - негромко, одному только Покровскому сказал Никита.

Ефрейтор кивнул, незаметно подобрал шприц и на время исчез.

– Придержать бы её, - проронил пожилой лейтенант. – Кто знает, что у неё в голове сейчас? И что потом будет. А если буйной сделается? Ещё машину помнет.

– Она ж фанерная у тебя.

– Это двери, а капот, а крылья?! Фара и так одна, если снесёт, как поедем?

– Ладно, не гунди, придержим, - пообещал Жданов. – Филин, тебе поручается. Покровский молодой ещё, а мне уже поздно девок лапать.

Рядом с Никитой снова присел Покровский.

– В пробирку слил, - тихо доложил он. – Шприц в кабине бросил, на пол, чтобы вопросов не возникло.

– Всё правильно сделал. Храни пробирку как зеницу ока и молчок.

– Понятно, что молчок, - ефрейтор вдруг встрепенулся и повысил голос. – Командир, держи её!

Покровский дал подсказку вовремя. Алевтина вдруг выгнулась дугой и неприятно заскрежетала зубами. Филин навалился сверху и прижал её к земле всем своим весом. Доктор дернулась ещё пару раз и затихла. Никита ослабил нажим, но отползать в сторонку не спешил.

– Сойди с меня, - вдруг едва слышно шепнула Ерёмина. – Или заставлю жениться.

– Я готов, добровольно, - Филин поднялся. – С возвращением. Как самочувствие?

– Полно тебе… с мертвым о здоровье… - Алевтина глубоко вдохнула и медленно выдохнула. – Вижу плохо. Будто бы на солнышко насмотрелась. И слабость… шевельнуться не могу.

– То есть, рискнули вы напрасно? – За спиной у Жданова появился майор Золкин.

Следом за майором приковылял понурый, словно побитый пёс, подполковник Стасенко.