По третьему форту артиллерия и авиация долбила сутки без передышки, но ни одного прилёта внутрь укреплений не случилось. Задача была поставлена исключительно точно – пробить внешние стены и подавить огневые точки по периметру. Попасть в баки с ракетным топливом и выжечь форт изнутри означало провалить операцию.

Кроме того, показать особый интерес к третьему форту тоже было чревато провалом. Немцы наверняка имели приказ уничтожить секретное оружие, если станет понятно, что противник имеет конкретную цель, а не просто штурмует форт в рамках общего наступления.

В общем, подступы к форту были относительно зачищены, но на пути у батальона Васнецова оставались главные стены, окруженные внушительным рвом, а ворота прикрывал огромный дот, раздолбить который не удавалось даже прямыми попаданиями из тяжелых орудий.

Как и предполагали бывшие разведчики, до первой линии немецкой обороны батальон дошел лишившись трети личного состава, после штурма второй от батальона осталась половина, в третьей линии окопов очутилась от силы рота. А впереди ждал ещё проклятый ров и высокие толстые стены, в которых никак не желали появляться нормальные бреши.

Между тем, последний рывок требовалось сделать либо стремительно, на одном дыхании, либо незаметно, просочившись через бреши и прочие лазейки. А иначе… как с тем секретным поездом. «Так не достанься ты никому!» Ракета в куски, а весь форт в щебень. Или что похуже – весь город и окрестности в хлам, вместе с гарнизоном, жителями и штурмующими войсками. Из головы никак не шли слова генерал-полковника о чумовой мощности новой немецкой ракеты.

– Ров нам не пройти, - сказал Филин, изучив обстановку. – Требуется подкрепление и огневое прикрытие.

– Всё наше подкрепление во второй линии, - спокойно сказал Васнецов. – А в третьей – огневое прикрытие.

– Ну да, - Филин хмыкнул. – Огневое в самом прямом смысле.

Во второй линии окопов остались раненые, а третью, бывшую для немцев первой, уже занял заградительный отряд Ворончука. Весьма необычный отряд по вооружению. На три полные роты имелась всего дюжина пулеметов, зато несколько десятков огнеметов и приличный запас горючей смеси.

Батальону Васнецова тоже перепало «зажигалок» – при штурме зданий и сооружений огнемет бывает полезнее гранаты, но главная «жгучая сила» была сосредоточена в засадном полку. Начальство Ворончука так и не оценило сговора между капитаном СМЕРШ и бывшими штрафниками, поскольку в легенду о «неубиваемых» немцах пока до конца не верило, но просьбу Василия удовлетворило. За сутки в его подразделение свезли огнеметы, казалось, со всех подразделений и со всех складов фронта.

– Выманить бы их, заставить спуститься в ров, устроить там рукопашку, а под шумок проникнуть в форт хотя бы двумя-тремя группами. Пару слабых мест вижу прямо отсюда, но на чистом глазу там не просочиться, требуется шумовое прикрытие с ажиотажем и дымовая завеса.

– Выманить – это мечты гимназистки. Какого черта они полезут в ров? Там по плану наша братская могила, а не их.

– Да я понимаю, но пока других мыслей нет.

– Кому спим, отцы-командиры? – В штабном блиндаже вдруг появился капитан Ворончук. Да не один, а в приятном, но категорически неуместном сопровождении. С ним в окопы первой линии прибыла доктор Ерёмина.

– Вы чего здесь? – Удивленно спросил Филин.

– Две головы хорошо, а три лучше, как сказал Змей Горыныч, удирая от богатыря, - Ворончук усмехнулся. – Я услышал краем уха, выманить хотите? Кого? Берсерков? Думаете, они там есть?

– А ты так не думаешь? На кой ляд тогда заготовил столько огнеметов?

– Я ж не спорю, просто спросил. В окопах-то ни одного не оказалось. Вот и задумался.

– Все они там, я уверен, - заявил Филин и кивком указал на форт. – Смотри, что на карте. Железная дорога. Кроме того, что ракету могли доставить только по ней, так ещё и секретный поезд могли отправить только из того места, где есть подъездные пути. Всё сходится.

– Так-то да, - капитан Ворончук кивнул. – Ну, и как будем выманивать?

– Пока мыслей нет, - ответил подполковник Васнецов.

– Есть одна, - вдруг возразил Филин. – Вам она может не понравиться, но… беру всю ответственность на себя.

– Вся ответственность всегда на командире, - Васнецов взглянул на Никиту с подозрением. – Опять провокацию замыслил?

– Исключительно с моим личным участием, - поспешно уточнил Филин. – Вот смотрите, этих берсерков спровоцировать нельзя, они боевые бараны. Но ведь командуют ими не менее боевые горные козлы, а что отличает эту породу фашистского рогатого скота? Самовлюбленность и непомерный гонор. Вывод следует хотя бы из того факта, что они напоказ выставляют отличительные знаки дивизии «Эдельвейс» и даже горные очки у них при себе. Или вспомните фальшивого «майора Золкина». Он же считал себя сверхчеловеком, на полном серьёзе. Непобедимым полубогом.

– Я понял, к чему ты клонишь, - перебил Никиту подполковник Васнецов. – Хочешь выйти на бруствер и бросить вызов этому «майору»? Да он просто пристрелит тебя, и вся дуэль.

– В этом весь смысл! – Филин коротко рассмеялся, хотя говорил скорее о трагичном, чем о смешном. – Меня пристрелят, а я встану и покажу им фигу с маслом! Получится вызов, да ещё какой! Для большей внятности картины, конечно, неплохо ещё парочку бойцов так засветить… я с ними поговорю. Ну и обозначить место и оружие. Тогда этот «майор» уж точно примет вызов. Гордость тевтонского рыцаря в нем взыграет.