Коцебу приказал бросить якорь, и вскоре шлюпка с посланным к королю Элиотом де Кастро отвалила от борта «Рюрика». Глядя поверх головы сидевшего на корме шлюпки португальца, как споро орудуют вёслами матросы, Коцебу подумал, что сама судьба свела его с этим искателем приключений, уроженцем Бразилии, успевшим послужить и Камеамеа, и Баранову. Португалец не скрывал, что его носит по свету страсть к обогащению. По пути к Сандвичевым он неоднократно упоминал о том, что Российско-Американская компания осталась должна ему за службу не менее двух тысяч долларов, и намекал, доверительно сжимая руку Отто Коцебу, что рассчитывает на его содействие в возврате долга. Но Коцебу не собирался ради этого плыть в Ново-Архангельск либо платить де Кастро из средств, выданных на цели кругосветного плавания.

«Рюрик» находился в дальнем плавании уже полтора года. Снаряженный и отправленный в путь на средства покровителя наук и искусств государственного канцлера России графа Николая Петровича Румянцева, он успел покрыть огромные морские просторы, и пока его экипаж успешно выполнял поставленную перед ним высокую цель. Весной нынешнего года, когда достигли южных морей, с салинга то и дело стал звучать долгожданный возглас часовых матросов: «Берег, вижу берег!», и Коцебу один за другим наносил на карту новооткрытые острова, где прежде не ступала нога европейских мореплавателей. С юга «Рюрик» пошёл на север, к Берингову проливу, и там, осторожно лавируя в густых туманах мимо ледяных гор, вновь открывали и наносили на карту заливы, горы, незнакомые острова. Венцом всех поисков стало открытие большого залива на западном побережье Аляски.

Находясь на Уналашке, Отто Коцебу твёрдо вознамерился пройти следующим летом к северной оконечности Аляски, лежавшей за открытым им заливом, для чего поручил правителю Российско-Американской компании на Уналашке Ивану Крюкову подготовить несколько больших байдар, пригодных к плаванию среди льдов, полтора десятка алеутов с их вёрткими байдарками и двух толмачей, способных разуметь язык проживающих на Северной Аляске народов.

С нетерпением ожидая возвращения с берега Элиота де Кастро, Отто Коцебу не мог отделаться от подспудно тяготивших его мыслей. Находясь в Калифорнии, он ненароком обидел правителя русского поселения Ивана Александровича Кускова. Кусков был явно задет тем, что бороздивший по свету с целью открытия новых земель соотечественник бросил якорь не в заливе Бодего, где приставали суда, навещавшие крепость Росс, а в испанской гавани Сан-Франциско. Коцебу же сделал это лишь потому, что сан-францисская гавань была много удобнее для якорной стоянки, нежели залив Бодего. Встретивший их комендант испанской крепости Луис де Аргуэлло обещал всяческую поддержку экипажу русского корабля и удовлетворение всех его потребностей. Любезно отнёсся к командиру «Рюрика» и прибывший из Монтерея губернатор Калифорнии Пабло Висенте де Сола, особенно после того, как Коцебу ознакомил его с бумагой от испанского правительства, предписывавшей оказывать всяческое содействие экипажу русского корабля. Правда, губернатор всё же не преминул пожаловаться, что некоторые суда, принадлежащие Российско-Американской компании, нарушают испанские законы и два года назад его солдаты были вынуждены арестовать группу матросов и охотников с русского брига «Ильмень», занимавшихся тайным промыслом зверя у калифорнийских берегов.

— Наш вице-король ни в коем случае не велел передавать этих пленников начальнику форта Росс Кускову, но вам я могу вернуть их, — сказал тогда де Сола.

Неожиданное предложение застало Коцебу врасплох. Что же он будет делать, взяв на борт своего небольшого брига ещё два десятка людей? Их надо куда-то везти, например, в Ново-Архангельск, и тогда он выбьется из строго рассчитанного графика плавания и может сорвать планируемое на будущее лето вторичное исследование побережья Берингова пролива. Пожертвовать интересами экспедиции не представлялось возможным, и капитан «Рюрика» скрепя сердце отказался от щедрого дара, взяв лишь трёх промышленников помимо суперкарго «Ильменя» Элиота де Кастро.

Он послал нарочного к Кускову в форт Росс, просил прислать байдару со съестными припасами. Кусков его просьбу выполнил и сам приплыл повидаться с русскими моряками, а заодно обсудить с губернатором Калифорнии проблемы их взаимоотношений. Когда же узнал, что из всех предложенных ему пленников Коцебу взял только четверых, с глубокой обидой сказал:

— Да разве ж так можно! Им воля, поди, каждую ночь снится, а вы... Брали бы всех, а потом тихонько мне передали.

Почему-то, с досадой думал Коцебу, этот вариант показался ему неприемлемым. Мысль такая при беседе с де Сола была, но он тут же отмёл её: это значило бы предать доверие, проявленное к нему испанским губернатором. Кусков же, похоже, руководствовался совершенно иными понятиями. Неладно получилось, потому что в конце концов Коцебу так и сделал, как предлагал Кусков: отдал ему трёх освобождённых промышленников, а Элиот де Кастро сам выразил желание плыть на «Рюрике» к Сандвичевым островам, где когда-то служил у Камеамеа, за что был вознаграждён королём большим участком земли.

К берегам острова Гавайи Отто Коцебу пришёл двенадцать лет спустя после того, как впервые, ещё совсем юным моряком, побывал здесь на корабле «Надежда» под командованием Ивана Фёдоровича Крузенштерна. Что-то сулит новая встреча?

Элиот де Кастро возвратился с берега в девятом часу утра. И не один: король прислал с ним двух своих приближённых. Сандвичанские сановники были высоки ростом и статны. Ступив на палубу брига, они держались с большим достоинством. Приветствуя гостей, Отто Коцебу едва сдержал улыбку, так насмешил его вид гавайских вождей: оба были в чёрных фраках, на головах — соломенные шляпы, под фраками рельефно выступали мускулистые голые ноги.

— Как успехи? — сдержанно спросил Коцебу португальца.

— Всё в порядке, — бодро ответил де Кастро. — Король ждёт нас. Он был встревожен появлением русского корабля и выставил по всему берегу караул из нескольких сот воинов. Я объяснил ему, что опасаться нечего. Чтобы и мы ничего не боялись, он приказал, пока будет оказывать нам своё гостеприимство, остаться одному из вождей на корабле — вроде как заложником.

— Всё это, однако, как-то странно, — пробормотал Коцебу.

На берег он отправился вместе с лейтенантом Глебом Шишмарёвым и Элиотом де Кастро. Второй из гавайцев, по имени Джон Адамс, тоже сел с ними в шлюпку.

Камеамеа со свитой встретил их у самого берега и с радушным видом протянул руку капитану русского корабля. На короле были светлые панталоны, белая рубаха, красный жилет. Гостей повели мимо возвышенного капища, окружённого вырезанными из дерева фигурами идолов, к хижинам в тени пальмовой рощи. За ними настороженно наблюдали стоявшие возле королевской резиденции несколько десятков полуголых воинов.

В просторной хижине, куда они зашли, король предложил гостям стулья из красного дерева и, как только все расселись, задал, очевидно, самый волнующий его вопрос: