— Надеюсь, русские пришли сюда не для того, чтобы воевать с Камеамеа?

Коцебу решил, что переводчик, молодой англичанин, не понял мысли короля.

— Но разве мой посланник не сообщил вам о цели нашего путешествия? — Он недоумённо посмотрел на Элиота де Кастро.

Тот лишь пожал плечами, а Камеамеа невозмутимо продолжил:

— Да, Наю сказал Камеамеа, что вы, как капитаны Кук и Ванкувер, ищете в морях новые земли. Но кто же знает, что у вас на уме. Папаа тоже говорил мне, что прибыл на Гавайи собирать растения, а сам уже захватил один из моих островов.

Пока Коцебу растолковывали, кто такой Папаа, он искал контрмеры наступательной манере Камеамеа и не придумал ничего лучше правды:

— Ваше величество, даю слово русского офицера, что я прибыл сюда исключительно с мирными намерениями и не собираюсь ни с кем воевать. Но, будьте любезны, поясните, что всё же натворил здесь этот доктор Шеффер.

Король начал несколько издалека:

— Спросите у моего друга Наю, спросите у капитана любого из чужеземных судов, какое встретите здесь, есть ли у них причины обижаться на Камеамеа. Камеамеа готов приютить каждого, кто приходит к нему с добрыми намерениями. Камеамеа никому не отказывает в продуктах и другой помощи. Однажды сюда прибыл посланный Барановым Папаа и тоже попросил покровительства Камеамеа. Он был принят как друг. Ему построили дом, подарили землю на острове Оаху. Камеамеа разрешил ему пользоваться складом в Гонолулу. Папаа выдавал себя за посланника русского императора. Но неужели это русский император поручил ему восстановить против Камеамеа моих подданных на острове Кауаи, где Папаа поднял русский флаг? Теперь Папаа вместе с моим подданным Каумуалии грозит войной Камеамеа. Неужели и это он делает с согласия и одобрения императора России?

Теперь Коцебу размышлял уже логически. Нет, решил он, если бы Российско-Америка некая компания имела полномочия от императора на подобные действия на Сандвичевых островах, ему это было бы известно ещё до отплытия из Кронштадта. Крузенштерн уверял, что Сандвичевы острова совершенно безопасны А Крузенштерн должен был знать, если бы в отношении этих островов намечались какие-либо захватнические планы. Да и здесь, когда он встречался в Калифорнии с Кусковым, тот информировал бы его о ситуации на Сандвичевых. Нет, скорее всего, этот Шеффер, с одобрения Баранова или без оного, натворил дел явно без санкции правительства и царского двора.

Коцебу постарался ответить Камеамеа спокойно и убедительно:

— Не имею чести знать доктора Шеффера, но уверен, его дурные поступки здесь совершены вопреки воле нашего государя императора. Нашему императору чуждо поручать своим подданным действия, несправедливые по отношению к другим народам и государствам. И я заверяю вас, ваше величество, что доктор Шеффер действовал на собственный страх и риск, исходя из побуждений, которые мне неясны. Я уверен, что справедливость восторжествует и доктор Шеффер понесёт наказание за действия, на которые он не был уполномочен.

Его ответ был выслушан с вниманием. Камеамеа, прищурив глаза, смотрел на молодого русского гостя Сидевшие на полу хижины вожди оживлённо шушукались. Камеамеа наконец нарушил тишину. Подняв бокал с вином, он предложил тост за великого и справедливого императора России. Коцебу с полегчавшим сердцем привстал с места, чтобы чокнуться с королём.

— Вы должны познакомиться с моими жёнами и сыном, — сказал Камеамеа. — Пока вы гуляете, будет накрыт стол для обеда.

Выходя из резиденции Камеамеа, Отто Коцебу испытывал приятное чувство, что только что одержал очень важную для его пребывания здесь дипломатическую победу.

Уверение капитана русского корабля, что действия на Сандвичевых доктора Шеффера осуществлялись вопреки воле императора России, вернули Камеамеа основательно подорванное доверие к русским вообще и к российским морякам в особенности. Прощаясь с командиром «Рюрика», Камеамеа обещал, что на острове Оаху они будут снабжены всеми необходимыми жизненными припасами, туда уже послан специальный уполномоченный короля по имени Мануи, чтобы сообщить своим соплеменникам, что они не должны опасаться прибывающего русского корабля.

Тем не менее, едва «Рюрик» вошёл в гавань Гонолулу, Отто Коцебу, обозревавший берег в зрительную трубу, заметил воинов, вооружённых пиками и ружьями. И потому первому прибывшему на борт визитёру — министру Кареймоку, прозванному англичанами Уильямом Питтом, пришлось опять толковать об исключительно научном характере их плавания и убеждать, что они не имеют никакого отношения к доктору Шефферу и хотят добрососедских отношений с жителями Сандвичевых островов. Кареймоку поверил лишь тогда, когда прибывший вслед за ним Джон Янг решительно поддержал Коцебу и заявил, что русский корабль ничем им не грозит.

Впрочем, в отличие от мужчин, никакого страха перед русскими не испытывали представительницы прекрасной половины острова. Едва «Рюрик» встал на отведённую ему якорную стоянку, множество женщин, приплывших кто в лодках, кто вплавь, окружило его. Они делали матросам выразительные знаки, некоторые пытались забраться на палубу. С помощью Мануи Отто Коцебу сообщил им, что на время пребывания в порту на его корабль объявляется табу, и раздосадованные, оскорблённые в лучших чувствах сандвичанки поплыли назад, обсуждая меж собой удивительное отсутствие человеколюбия у внешне симпатичного русского капитана.