В один из таких дней, когда сельдь пошла плотно сбитыми косяками и колоши, опуская в воду шесты с набитыми на них гвоздями, легко и быстро наполняли рыбой свои большие баты, Лазарев познакомился на берегу с высоким, лет сорока, американцем, которого звали Уилсон Прайс Хант. Он пришёл в Ново-Архангельск на бриге «Педлер», и ранее уже бывал в Русской Америке, ведя торговые дела с Барановым как представитель базирующейся в Нью-Йорке Американской меховой компании.

— Вы говорите на английском почти как англичанин, — сделал Хант комплимент Лазареву. Тот смущённо улыбнулся:

— Пять лет на службе в английском флоте не прошли для меня даром.

Хант в удивлении поднял брови:

— Поздравляю! В вашем возрасте — и уже такой опыт!

Лазарев пригласил американца пообедать на борту своего корабля и во время обеда не смог скрыть досады на то, что «верховный правитель», как не без иронии стали величать между собой Баранова офицеры «Суворова», маринует их на берегу, не отпуская в плавание.

— Он почему-то решил сделать нас своими телохранителями, — с невесёлой улыбкой сказал Семён Унковский.

— Подождите, он ещё пошлёт вас на острова Прибылова. — Хант осклабился, словно вспомнил что-то крайне занятное. — По милости господина Баранова я успел побывать и там. Три года назад я доставил ему кое-какие товары, но плату должен был взять сам, мехами, на острове Святого Павла. Господин Баранов забыл предупредить меня, что в ноябре море там часто штормит, и, попав на остров, я никак не мог отплыть обратно и две недели жил в хижине, сооружённой из костей кита, наслаждаясь обществом семи русских промышленников, не знавших ни слова по-английски, и столь же говорливых алеутов. Если вам знаком, господа, запах морских котов, во множестве населяющих этот остров, вы поймёте всю меру моих мучений.

Хант как в воду глядел. Не успел Лазарев вернуться в Ново-Архангельск после осмотра места крушения «Невы» и весьма удачной утиной охоты, как Баранов наконец-то предложил ему идти в плавание именно на острова Прибылова, чтобы взять там груз котиковых шкур. Лазарев согласился без колебаний и приказал готовить корабль к отплытию.

Ново-Архангельск,

июнь 1815 года

Поход «Суворова» к островам Святого Павла и Святого Георгия, не в пример неудачливому Ханту, прошёл без сучка и задоринки. Погода благоприятствовала, а расторопные служащие компании на островах сделали всё возможное, чтобы не задерживать судно, и в считанные дни загрузили трюм кипами котиковых и песцовых шкур, почти сотней пудов моржового клыка, который в Русской Америке именовали моржовым зубом, а также некоторым количеством китового уса, находившего растущий спрос из-за моды на изготовляемые с его помощью дамские корсеты.

Плавание заняло полтора месяца, и когда Лазарев вернулся в гавань Ново-Архангельска, наступила уже середина июня. Три новых судна появилось на рейде, все американские — «Форестер», «Альбатрос» и «Изабелла».

Баранов остался доволен благополучно прошедшей экспедицией и, выслушав в своём замке короткий отчёт командира «Суворова», почти сразу сделал предложение, заставившее сердце Лазарева радостно вздрогнуть:

— Что ж, Михаил Петрович, спасибо. От бездействия больше страдать не будешь. Лето пришло, самая горячая пора. Готовься, скоро вновь в поход отправишься. Хочу послать тебя вместе с «Открытием» Подушкина на Сандвичевы острова за сандаловым деревом. Дерево то продать надо будет в Маниле. Из Манилы путь будешь держать на берега Перу, в Кальяо, где надо мягкую рухлядь выгодно сторговать. А уж оттуда — прямой путь обратно, в Кронштадт. Вместе с Подушкиным на Сандвичевых ещё одно деликатное дело сделаете, но о том потом поговорим.

— Когда отплывать велите? — стараясь сдержать охватившее его возбуждение, деловито спросил Лазарев.

— О том будет моё распоряжение. Сначала надобно мне бриг «Мария» в Охотск с мехами отправить. На нём штурман Петров пойдёт. Отправим бриг — тогда уж и твоя очередь настанет.

Вернувшись на корабль, Лазарев поспешил поделиться с офицерами приятным известием. Кажется, изменчивая фортуна наконец-то повернулась к ним лицом. Перу, Манила, Сандвичевы острова — все эти названия зазвучали в сердцах моряков победной музыкой.

— Там будет немножко потеплее, — мечтательно сказал Повало-Швейковский.

— И можно даже рассчитывать на светские рауты, — весело поддержал его Семён Унковский.

— И кто знает, друзья, — заключил Лазарев, — вдруг и на этом извилистом пути мы опять натолкнёмся на никем ещё не открытые острова.

Через пару дней, вечером, на корабль пожаловал уже знакомый американец Уилсон Хант. Он был встречен как дорогой и желанный гость. Лазарев распорядился подать в каюту лёгкое угощение и, удовлетворив преувеличенное любопытство Ханта по поводу того, как поживает на острове Святого Павла его давний друг Иван Черкашин, с которым так много было съедено чуть не из одной миски мяса птицы ары и сивучьих языков, Лазарев не преминул небрежно заметить, что, вероятно, скоро они покинут эти берега и пойдут сначала на Сандвичевы — за сандаловым деревом, потом — в Манилу, а оттуда, уже по пути в Россию, зайдут к берегам Перу.